Большая книга ужасов – 86

Уже позже, в приватном разговоре, она мне объяснила, что отец Лёлика крутой не крутой, а наш арендодатель, в смысле лагеря. И да: у него свои взгляды на то, как воспитывать детей. Другого папашу Хурма сумела бы урезонить, но с этим приходится считаться. Узнав, что сын чуть не убил охранника, он наехал на воспитателя: где была, почему недосмотрела… Вот Хурма ему навстречу и пошла.

* * *

Катька ревела, бросала шмотки в рюкзак, свободной рукой что-то строча в телефоне.

– Замена утром придёт, – это она мне.

Я обещала. Это было, наверное, моё самое короткое знакомство в лагере: ни на следующий год, ни после Катьку уже не приглашали работать. А тогда я гадала, кого пришлют на смену, и переживала, что мы не поладим.

Пора сказать, что это был мой второй день в качестве помощника воспитателя, и я боялась, что до третьего не доживу. Катька оставила мне пузырёк валерьянки – и так состоялось моё знакомство со спиртным: добро пожаловать во взрослую жизнь! Едва захлопнулась дверь, я накапала себе прямо в чай, но хоть руки перестали трястись.

Я старше первоклашек (но моложе любого из воспитателей), я умнее первоклашек (офигеть достоинство!), я знаю кучу разных историй (а первоклашки ещё не слышали самых примитивных детских анекдотов, ещё не читали Эдгара По и Уэллса и наверняка ещё пугаются страшилок про чёрную руку…) Точно! Укладывать детей тот ещё квест, но я уже знала, что буду делать.

* * *

– Наш город не всегда здесь был и не всегда был городом. Ещё меньше ста лет назад на его месте стояли бывшие купеческие дачи, несколько деревень, больница и длинная железная дорога. Если смотреть на наш город с крыши самой высокой новостройки и представить рыболовный крючок, жало которого начинается на границе города недалеко от Купеческой улицы, а цевьё тянется через Ежиный лес и дальше, далеко за пределы города, то вот это и будет маршрут поезда убийц…

– Чего?! Поезда скелетов вообще-то! – возмутился Лысый.

– Вообще-то не перебивай, – говорю. – Впрочем, может быть, кто-то захочет послушать про скелетов?

Толстый и Влад замотали головами, из соседней комнаты протестующе загудели девчонки. Я сидела на табуретке в дверном проёме между палатой девочек и палатой мальчиков, чтобы меня все слышали, а я их всех видела.