И шарик вернется…

Видно, зов плоти перевесил разум. Подколола все-таки. Но точно – не обиделась.

Лялька

Отец исчезал все чаще – почти совсем не ночевал дома. Видно, эта Алла его здорово зацепила. Мать, конечно, пылила изо всех сил. Кляла его на чем свет стоит, швыряла в лицо грязные рубашки и носки: «Пусть твоя стирает». Перестала предлагать ему ужин. Наверное, она была права. Уходишь – уходи. Зачем отрезать по кускам? Но уходить он, пожалуй, не собирался.

Однажды Лялька вытащила из почтового ящика узкий и хрусткий конверт явно нездешнего происхождения.

На имя отца. Вскрывать побоялась – убрала в ящик письменного стола. Когда отец появился дома, отозвала его и протянула конверт. Он очень обрадовался.

– Может, объяснишь? – спросила Лялька.

Он объяснил: вызов на постоянное место жительства от каких-то липовых родственников.

– С Аллой собрался? – зло спросила Лялька.

Он неопределенно пожал плечами.

– А как же я? – разревелась Лялька.

Отец объяснил, что ее не бросит.

– Дурочка ты моя. Закончишь школу, получишь хорошую специальность, которая ТАМ тебя прокормит, – медсестры, или парикмахера, или массажиста – и тоже подашь на отъезд.

 – И жестко добавил: – Делать здесь нечего. Это ты четко должна понимать.

– А мать? – спросила Лялька.

– Не инвалид, – бросил отец. – Избавится от меня и еще жизнь свою устроит. Молодая баба. И раздражителя в моем лице не будет. Успокоится.

– Без тебя проживет, – сказала Лялька. – А без меня?

Отец пожал плечами:

– Захочешь – возьмешь ее с собой.

Всегда есть выход.

– А если она не захочет уезжать, тогда как?

– Ну тогда это будет ее выбор. Запомни – выбор и выход есть всегда.

– Не всегда и не для всех. Только для таких уверенных, как ты, – грустно проговорила Лялька.

Она по-прежнему думала о Грише. Однажды собрались у Мити с Полей, разговоры были, как всегда, про отъезд.

– Сплошная диссидентщина, – смеялся Гриша и обнимал блондинку по имени Катя. Блондинка глупо хихикала и активно прижималась к Грише.

Лялька стояла на кухне и смотрела на темную улицу.

Желтый фонарь отражался и отсвечивал в огромной луже.

– Грустишь? – Гриша подошел и обнял ее за плечи.

Лялька вздрогнула и повернулась к нему.

– А ты тоже уедешь? – тихо спросила она.

– Не с кем, – шутливо развел руками он. – А один я боюсь. Трус! – Он улыбнулся.

– Подожди меня, – прошептала Лялька.

Гриша внимательно и серьезно посмотрел на нее и кивнул. В кухню вошла пышногрудая Катя. Лялька отвернулась к окну.