Факультет бытовой магии

Попутно осознавая, что мои знания о мире магии равны практически нулю, хотя бы потому, что я понятия не имела, кого жители Шаливара призывали через эти круги и зачем руны вырезать на котелках для зелья.

С мыслью "позже разберусь" я запоминала буквально всё.

В конце урока профессор Энью положила перед каждым маленький плоский кусок дерева и нож очень интересной формы. Его лезвие, загнутое в спираль, показалось мне диковинным. Заинтересовавшись, я преподнесла его к лицу и покрутила.

– Это рунорез – шепнула Агата, – и лучше не держи его у глаз, а то мало ли что ему в голову взбредёт.

– Кому? – не сообразила я.

В следующее мгновение нож дёрнулся. Взвизгнув, я буквально отбросила его на стол. Послышались редкие смешки.

– О, я вижу среди нас есть одарённая студентка, – восторженно с пафосом воскликнула профессор, – представитесь, пожалуйста.

Оторвав взгляд от притихшего рунореза, быстро огляделась. Все смотрели на меня и ждали.

– Злата Миленина, – поднявшись, произнесла я своё имя.

– Замечательно, – женщина кивнула, и перо на её шляпке заходило ходуном, грозясь выпорхнуть из соломенного гнезда. – Дар рунореза очень редкий. Конечно, все могут овладеть этим навыком, но далеко не каждая начерченная магом руна проявит свои магические навыки. Вы определённо сильны, Злата, раз рунорез ожил в ваших руках. Это похвально. Садитесь.

Приземлившись на стул, я глянула на подругу. Та, что-то обдумывая, почёсывала подбородок.

– Агата, а что это за дар рунореза такой? – не удержавшись, спросила я тихонечко.

– Будем сначала втридорога продавать наши крема, заговорённые на рунах. А потом в золоте купаться и на бриллиантах загорать, – выдохнула она предвкушающе.

– Чего? – уже громче переспросила я.

– Чего-чего! Я варю крем омоложения, ты наносишь на тюбик руну вечной молодости. Выручку делим пополам.

Хлопнув ресницами, я снова взяла в руки шариковую ручку и принялась записывать описание рун защиты.

В бриллиантах купаться неплохая себе идея.

Спускаясь в подвал в лабораторию некромантов на третье занятие, я корила себя за то, что пошла на завтрак, потому как теперь яичница – глазунья и пара сосисок жалобно просились обратно. Не то чтобы здесь было страшно, и умертвия гроздьями как виноград по углам свисали. Нет, но в воздухе витал тревожный аромат чего-то скоропостижно скончавшегося и стремительно разложившегося.