Вожак

Я перестаю дышать, роняя свободную ладонь на его плечо. Под моими пальцами стальной каркас. Его тело напряжено. На моём лице его дыхание. Его глаза смотрят в мои, потом смотрят на мою скулу.

– Я спросил, что у тебя с лицом, – хрипло напоминает он, сильнее сжимая мой локоть.

– Упала… – так же хрипло шепчу в ответ, теряя силы, и молю: – Отпусти, Марат…

Он смотрит на мои губы, потом снова в мои глаза. Я закрываю свои и уже жалобно прошу, а не требую:

– Отпусти…

– Что ты здесь делаешь? – повелительно спрашивает он.

Его слышу только я. Мы так близко. Я так… скучала…

Заткнись!

– Работаю, – отвечаю быстро, не открывая глаз.

– Ты уволена.

– Отпусти.

– Открой глаза.

– Нет.

– Марат… – предупреждающе гаркает Аид где-то за кадром.

– Открой. Глаза.

Делаю, как он велит.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

– Ты непослушная, Мира, – говорит мой муж тихо, касаясь губами моей щеки пониже того места, которое познакомилось с пресловутым двухтомником. – Появишься рядом со мной ещё раз, я тебя отправлю в соседний город, поняла меня?

Моя губа поджимается и предательски дрожит.

– Не появлюсь, – сипло и скрипуче обещаю ему, дрожа с головы до ног. – Ненавижу тебя… ты мне не нужен…

Он шумно тянет воздух, проводя носом по упавшей на моё лицо пряди, и резко отталкивает от себя со словами:

– Исчезни отсюда.

С силой сглатываю, глядя на его профиль, и, пятясь назад, убегаю, придерживая рукой своё взбесившееся ноющее сердце.

Глава 10

Повиснув на дверце холодильника, изучаю структуру запасов кофейни своей сестры.

Здесь, в маленькой подсобке, очень душно. Здесь помещаемся только я и холодильник.

Я уже кое-что понимаю в кофейном бизнесе, но могу с уверенностью сказать, что это… не моё. Я имею в виду бизнес. Я разорила бы любое дело за пару дней, потому что не привыкла считать деньги.

Тогда… чем же мне заниматься?

Я же… я ничего не умею…

Ничегошеньки.

Я не знаю.

Тяжко вздыхаю, глядя на свои кроссовки.

Всю сегодняшнюю ночь я посвятила тому, чтобы решить, как мне жить дальше.

Это была мучительная ночь, как и многие до неё. Его глаза, тепло и нежность твёрдых губ на моей щеке… преследовали меня до самого рассвета, мешая думать о главном!

Ненавижу!

Мешали лелеять злость, ожесточение! Я просто смотрела в потолок, как зомби, ощущая в груди катастрофическую дыру.