Черное эхо: «Эдем»

Сам факт, что ни о новом штамме, ни о третьем корпусе не известно почти никому, будоражил и захватывал. Ибо Ренате не меньше, чем ее отцу (а может, и больше) был присущ собственнический инстинкт: мои исследования не могут принадлежать кому-то еще, пока я сам того не захочу.

К неудовольствию Левенхауза, Стефано обещал задержаться в Европе аж до середины января – решил посетить научный форум в Лондоне.

Рената, верная себе, увидела в новом вирусе возможности, и немедленно приступила к подстраиванию системы под себя.

Это автоматически означало, что к базам данных «Эдема» теперь имеет доступ давний деловой партнер Ренаты – пронырливый инфоторговец Виктор фон Штайн. Левенхауз терзался вопросом, насколько глубоко запустил лапу в закрома комплекса вездесущий бельгиец. Его жутко нервировало подобное развитие событий, но Стефано неизменно успокаивал его: «Все идет по плану».

– Чем больше она будет знать о наших планах – разумеется, подвергшихся строгой цензуре, – тем большей будет отдача с ее стороны, Карл.

Не волнуйся.

– Легко тебе говорить, не видя, с каким азартом она перекапывает архивы. Разумеется, ничего важного там нет, вся информация о проектах надежно спрятана, а пароль знаем только мы с тобой. Но подобное рвение пугает.

– Прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, – со смешком откликнулся Стефано.

25 декабря

– В последний раз, когда мне обещали показать кое-что интересное, я узнала о существовании третьего корпуса, – заметила Рената, почти равнодушно смотря на Диксона. Равнодушие было напускным процентов на семьдесят, но мужчине об этом знать было вовсе необязательно.

 – Ваше предложение того же рода?

– Не буду рисковать – вдруг у нас разное понимание интересного, – Диксон улыбнулся, предлагая идти за ним. – Скажу лишь, что это будет красиво.

– Закат с наблюдательной вышки? Уже было.

– Я помню, – отозвался мужчина, – и не собираюсь повторяться. Это будет кое-что полюбопытнее.

– Убедили, – Рената с усмешкой кивнула и встала из-за рабочего стола, закрывая ноутбук и складывая стопочкой бумаги.

Посвятив утро изучению вируса, вечером она решила записать все результаты своих наблюдений.

Хорошо, что Маркуса сейчас нет рядом. Опять все испортил бы. А ведь я, кажется, не давала ему полномочий для ревности.

Несмотря на вечер, стояла удушающая жара, от которой совершенно не хотелось двигаться и что-либо делать. В спокойном европейском климате подобная духота обычно предвещала грозу, приносящую долгожданное облегчение.