Черное эхо: «Эдем»

Результатом же данной схватки через несколько минут была следующая картина: детина загорал на травке, раскинув руки в стороны и не выражая желания подниматься; Маркус сидел неподалеку, выравнивая дыхание и проверяя, не повреждено ли запястье; Рената задумчиво взирала на обоих сверху вниз, остановившись в паре метров от ринга, сложив руки на груди.

Маркус поднял на нее немного усталый взгляд:

– Палец вверх или вниз, госпожа императрица?

Кордиале послала ему быструю усмешку:

– Неплохо, – скупо оценила она, развернулась и пошла к дому.

Маркус покачал головой, не в силах разобраться с собственными ощущениями и чувствами – теми самыми, что Рената так хотела увидеть, и которые смущали его своим разнообразием.

Доминировала по-прежнему легкая растерянность – он все еще не мог понять, чем руководствовалась Кордиале, когда просто подошла к незнакомцу на улице и предложила ему работу, да еще и в непосредственной от нее близости. Еще присутствовали просыпавшиеся азарт и любопытство – становилось все интереснее, куда его занесет вместе с Ренатой (если, конечно, она не передумает и не откажется от его услуг).

Доля гордости за себя – он все-таки победил в схватке с сильным противником. Вполне оправданный интерес, чем же занимается Рената – до сих пор она ни намеком не дала понять, в какой сфере работает, и это интриговало.

Но самым ярким (и самым пугающим, пожалуй) было чувство разгоравшейся симпатии к самой Ренате Кордиале – причина, по которой Маркус ощущал себя угодившим в паутину и не имеющим сил выбраться из нее.

Она притягивала его, манила своей загадочностью: язвительная, наблюдательная, безжалостная и холодная.

Он вздохнул, помогая недавнему партнеру по бою подняться на ноги.

11июня

Первая встреча с отцом Ренаты получилась неожиданной и немного сумбурной.

Маркус был в курсе, что Летиция Кордиале умерла шестнадцать лет назад, после чего Ренату поместили в элитный пансион. Братьев и сестер у нее не было, девочка росла в окружении книг и игрушек – общение с другими детьми тоже было ограничено: Стефано придавал большое значение своей принадлежности к состоятельному и давнему роду, и якшаться с кем попало дочери не разрешал.

Стефано Кордиале, судя по рассказам прислуги, был человеком холодным и подчас довольно неприятным. Достаточно было того факта, что он уделял науке куда больше времени, чем единственной дочери, по сути, передав ее на попечение воспитателей и гувернанток.