Сказки Даймона

Ухмыльнувшись ей вслед, Седьмой (да, это был определенно он, нисколечко не постаревший за это время – во всяком случае внешне) сел на краюшек кровати. Никита, превратившийся из милого мальчика в поседевшего, наполовину лысого и обмякшего от лежачего образа жизни мужчины, смотрел прямо перед собой. Его лицо то и дело дергалось, глаза бегали, но выражение в целом и общем было преисполнено блаженством.

В его мире грез (или это были не просто грезы?) он был вечно молодым – бродил посреди сказочного леса, в котором было возможно все, что он только мог пожелать и гулял – гулял сколько душе угодно!

И тут, Седьмой тихонько запел.

Он пел о маленьком мальчике, о юном волшебнике, запертом в теле дряхлого пациента психушки. И маленький мальчик в своем сказочном лесу услышал его песню, и по его щекам ручьем хлынули слезы. Где-то там – в другом мире он закричал от ужасного осознания и открыл глаза уже в этом.

Никита ошарашенно посмотрел на Седьмого.

– Ты! Ты! Я ждал тебя три года!

– Ждал, да не три года, а много больше, Никита.

– В смысле?

Седьмой тяжело вздохнул и достал из кармана зеркало.

Никита дрожащей рукой взял его и посмотрел в него.

– Это, это я? – с ужасом спросил он.

– Да…

– Но как? И где я?

– Ты в психушке, Никита. Ты ушел в невидимое и загремел сюда.

По щекам мужчины текли слезы, его всего трясло, он судорожно мял одеяло и приговаривал, – как же так, как же так.

А потом жалобно посмотрел на Седьмого.

– И почему? Почему ты пришел только сейчас? Я думал…

– Потому что ты сам сделал твой выбор.

И никто, ни я, ни Тени не смогут сделать ничего с твоей душой против твоей воли.

Мужчина с болью уставился вниз.

– И что теперь? Я буду вот таким?

Седьмой молчал.

– Я могу попросить тебя о последней услуге? Помнишь, ты говорил, что вы видите мир по -другому? Видимое, невидимое, вы ощущаете мир не в конкретном месте и времени, а целостно. Ты можешь показать мне? Я упустил свое время, заблудившись в мире грез, и хочу наверстать упущенное…

– Ха.

Мой дорогой мал… друг, это не просто наверстать.

– Прошу тебя…, – из глаз Никиты закапали слезы.

– Я сделаю это, но – материальное тело долго подобного не выдержит. Пара мгновений и ты попросту сгоришь изнутри.

– Я готов, что мне терять? Драное одеяло и серые стены.

– Если таков выбор твоей души, да будет так. Ляг поудобнее.

Седьмой взял мужчину за руку, и в тот же момент в сознании Никиты словно вспыхнули миллиарды искр.