Сказки Даймона

– Да, я остался один, – грустно повторил Никита, и слезы закапали на могильную плиту.

– Такой юный, и такой взрослый, – нежно прошептала Тень, и из зарослей показалась темная тонкая рука.

Никита прикоснулся к ней, на ощупь она не чувствовалась, но при этом каким-то шестым чувством он ощущал тепло, исходящее от нее…

Санитарка в психиатрии поспешила на раздавшийся звонок. Когда она открыла дверь, перед ее взором предстал самый красивый из виданных ей юношей – он был немного (но лишь слегка) старомодно одет, в его глазах «хамелеонах» угадывались самые разные цвета и оттенки, а рыжие чуть отросшие волосы явно не хотела аккуратно укладываться.

– Я пришел навестить Никиту…       Никиту Аплетина.

– Но у него же нет родственников.

– Как так нет? А как же я? – с выражением чистого изумления спросил юноша.

По документам его давно сдала мать, и та умерла уже. Про других родственников она ничего не говорила.

– Ааа, так я вам все объясню, извольте. Моя мама – сестра Никиты, я его племянник, но она рано вышла замуж, сменила фамилию, отреклась от семьи. Знаете, там такая тяжелая история, – посетитель скорбно посмотрел в пол, а затем лукаво подмигнул санитарке.

– Но может вы, прелестный ангел, опустите эти формальности, и пустите меня, недавно осиротевшего племянника повидать своего дядюшку? Он последний кто остался у меня, – и посмотрел на нее ТАК, что она покраснела еще сильнее и смущенно замолчала.

– Молчание – знак согласия – бойко выпалил юноша, и с чувством чмокнул ее в щеку.

– Простите, не смог удержаться, вы чудо, право!

Да, санитарка в летах не смогла выдержать такого натиска… Без шансов…

Она повела посетителя в маленькую палату, где в ряд на трех кроватях лежали пациенты – «овощи».

Остановившись перед кроватью «дядюшки» она с грустью призналась, – Видите, он в тяжелом состояние, витает «где-то», до него не достучаться.

– Ничего, вдруг мне удастся.

– Боюсь, что нет, мы и так, и сяк бились.

– Вы в меня не верите, – юноша обезоруживающе улыбнулся, но санитарку от неловкого момента спас звонок в дверь.

– О! Еще посетители, – и вся красная от смущения, бросилась из палаты.