Последний рассвет

Дрожь охватывала её всю, страх, душил и мелкими иголками колол кончики пальцев. Колени подкосились, в голове пронёсся страшный шум, она цепляясь за деревянный стояк, ногтями, процарапала длинный, неровный след. Помутнённым взгляд уловил лёгкое движение, чья-то высокая фигура закрыла собой яркий свет, щедро льющийся, из выбитой Шакли двери.

Странная незнакомка, какой посчитала её графиня, терпеливо, и непринуждённо ожидала, пока обратят на неё внимание. Она играла своими костлявыми, узловатыми пальцами. Широкая шляпа, с огромными страусиными перьями, скрывала верхнюю часть лица, так что разглядеть её образ целиком, было сложно, не считая узких, как струна губ, и кончика, острого носа.

Прямое, светло кремовое платье, с длинными, узкими рукавами, без кружев и вышивки, удивляло своей чопорной строгостью, но полы из более тёмной материи, острым конусом тянулись за ней, навивая лёгкую, противоречивую игривость. За ее спиной, сутулясь и опустив обиженно голову, покорно, превратившись в недвижимое творение, стоял кучер.

Женщина, имела тонкий и хрупкий дар, находиться, на тонкой грани, быть волевой и могущественной, но источать мерцающую, насыщенную соблазнительность, которую не видишь, даже в упор, но ощущаешь, безошибочно. Даже её лёгкая походка, но уверенные, твёрдые шаги, говорили, о её пограничном состоянии, которым, безоговорочно дорожила.

– Девочка моя, мне ли не понять твоих сухих, таких невозможных слёз! Когда так хочется вылить в них всю свою обиду и негодование – она обняла Аделию, и молчаливым отвращением окинула Раина Реда – моя женская солидарность, подсказывает мне, что этот мужчина достоин и моих укоров!

– Он ничего не достоин – сказала, как отрезала Аделия.

– Не спеши – поучительно начала женщина, приподнимая полы своей шляпы – каждый достоин прощения! Тем более если он раскаивается в этом! Загляни в его глаза, он страдает! Да!

Ред, чёрный и пасмурный, словно туча, не находил слов, его как будто и не было в компании дам, он категорически отрицал своё присутствие, считая, это надёжным спасением.

Грешная душа стыдилась своего несдержанного тела.

– Аделия, я вовсе не защищаю его, вам рука об руку, придётся пройти много, очень много! А этот безумец Шакли, встанет между вами! Разрешит раздоры и непонимания!

Женщина замолчала, она выжидала, что бы кто-нибудь из молодых людей, сказал первое слово. Но никто и не собирался, Аделия была в страшной обиде, Раин, горько сожалел, и не находил в себе сил заговорить.

– Так, ладно.