Последний рассвет

Она прослезилась, закашлялась, насильно всучив пузатую бутыль Реду.

Он сдвинув брови, погрузился в раздумья. Блуждающим взглядом всматривался в предмет предлагаемый графиней. Затем, глубоко вздохнув, махнул рукой, и расплываясь в блаженстве, нарушил предписание,

– Что в сундуке? – поинтересовалась Аделия – мне самой, до безумия хочется знать его содержимое!

– Он пуст – прищуривая глаза отозвался Ред.

– Как? – вспыхнула графиня – неужто?

Мужчина молчал, мускулы его загорелого лица вздрогнули. Он нервно постукивал каблуком о каменный пол, иногда, нога съезжала, и крайне противно и неприятно скрипела, от песка, что приставал к подошве.

– А что там вообще должно было быть? – графиня, растягивала слова, путалась. Её зрачки расширились, покоряясь закрывающимся векам – зачем я это сделала? Раин! – вскрикнула она, толкая его плечом – не молчи! Скажи хоть слово!

Но он недвижимо сидел, стискивая зубы, и глядя впереди себя. Его лицо покорилось краске, затем побледнело. Красные пятна проступили явью, это был след клокотавшей в душе злости, грубого томления.

Он силился, он боролся с собой. Он понимал, что алкоголь играет с ним злую шутку. Огненный напиток превращал его, в обкраденное чувствами существо, и он это понимал. Сколько жестокого сотворили его руки, сколько вреда, гибели, ущерба они нанесли.

– Раин – не унималась графиня, вцепившись пальцами в его воротник – не игнорируй меня, ты обиделся? Но на что?

– Нет – озлобленно ответил он, и грубо повалил Аделию на пол – ты глупая, избалованная девчонка – не следовало, меня угощать этой дрянью!

Девушка чувствовало тяжесть его тела, чувствовала, что ослабленная и угнетённая, не сможет, дать справедливый ответ, на его намеренья.

– Да что же ты! – кричала она отдирая его руки от своего тела. Ей было страшно. Она уворачивалась от его навящевых поцелуев, что было сил, толкала и била его.

– Хватит, молю тебя, прекрати!

Графиня извернувшись, чудом покинула его ненасытные объятия.

Она так думала. На самом деле, Раин Ред, переборов себя, остановив свои жаждущие и страстные порывы, убивая напрочь, чувство мужского самодовольства и бесценного эгоизма, позволил уйти, очередной жертве, разбудившей сокрытые желания.

– Как ты мог?! – задыхалась от гнева она, пятясь назад – я не та, уличная девка, за которыми ты охотился всю жизнь! Твои вольности, унижают, оскорбляют меня!

Она сшибла стул, стоящий за спиной, и вздрогнув, прижалась к стене.