Воины вереска

У девочек замерло сердце, время будто остановилось. Вдруг Юст заметил огромного махаона – бабочка присела прямо на щеколду.

– Н-е-е-ет, – закатила глаза Брай. – Глупый дракон!

Поздно: шлёпнув хвостом и щёлкнув пастью, зверь совершил рекордно длинный прыжок и, приземлившись у двери, выбил ее носом. Махаон исчез.

– А-а-а, – завопили сёстры. – Мы пропали!

На крыльцо вышел смущенно улыбающийся Эрли, он показал девочкам большие пальцы, повернулся и обратился к кому-то, пока невидимому:

– Извините, пожалуйста, это наш.

Его это, Дедуля привёз давным-давно. Нет чтобы кошку или собаку, как у всех, так нет же, дракона вот где-то достал, – тараторил мальчик. – Он пару раз дом нам поджигал и лодку, не нарочно, конечно, просто чихал в самый неподходящий момент, а там уже и до огня недалеко, а ещё…

– У меня в детстве тоже была пара драконов, шипы ядовитые, зубы острые, но обожали меня: будто коты всюду за мной ходили, – ответил голос. Из комнатных сумерек на свет вышла невысокая старушка.

Одета она была бедно, но чисто.

– Сестренки твои? – Эрли кивнул. – Ну, давайте знакомиться!

– А как Вас зовут?

– Зовите меня Бабушкой.

Спустя минут пять или десять все (Юст уплетал куриные косточки на заднем дворе) уже сидели в уютной и единственной комнатке дома под горой.

– Кажется, всех запомнила, – Бабушка улыбнулась. – Хорошо, когда семья большая! А ты чего молчишь? – она протянула Уне кусочек прозрачного медового леденца. – Не бойся!

– Она у нас всегда так, ну то есть это, не разговаривает, и мы не знаем никто, почему, – Эрли отхлебнул из высокой чашки.

– Тетя Бу говорит, что это злые духи леса постарались, – пояснила Нора, жуя картофелину.

– Ваша тетя?

– Соседка. Она ещё на каждый праздник Колеса Года в лес мёд и лепешки носит, задабривает так. Родители в эту чепуху не верят, говорят, научится ещё. Мы надеемся… Уник все понимает, а рисует как, а ведь ей всего шесть! О, если бы Вам только можно было показать ее море акварелью!

Малышка ласково улыбнулась и кивнула в ответ на угощение.

– Хворь наступает, когда нет любви, – старушка помешала угольки в очаге. – Если нелюбим, всякий здоровяк захиреет.

Ребята замолчали: каждый подумал сейчас о чем-то своём.

– А эти травы? – Фэйт окинула восхищенным взглядом комнатку. – Ваши?

– А как же. Живу так, сколько себя помню. Лечусь ими, им и о горестях поведать могу, и о радостях.