Искушение

– Даже странно, что твои заботливые родичи не написали местному инспектору Ордена.

– Они боялись, что их тоже арестуют, – пожала плечами я. – Ведь по-хорошему они должны были донести на мою мать, когда она вернулась со мной на руках. Дядя знал, что я дитя тёмного мага. Время было упущено, они думали, что справятся с демоном своими силами.

– Ничего, мы найдём способ помочь тебе, – сказал Ларс и, растянувшись на плаще, похлопал рядом с собой. – Ложись, нужно хоть немного поспать до рассвета.

– Вряд ли я смогу заснуть, – возразила я, но всё-таки пошевелилась и несмело устроилась возле некроманта.

– Всё когда-то случается впервые, – усмехнулся Ларс. – Мы с матерью столько скитались и переезжали, что иногда забывали, как выглядит человеческая постель. Подушки, одеяла, ночная ваза под кроватью – всё это казалось недостижимой роскошью.

– А ведь ты сын лорда, – напомнила я.

– Да уж.

– А девушки? Ты когда-нибудь ночевал с девушкой? – Я повернулась, чтобы заглянуть некроманту в лицо, но он сделал вид, что увлечённо разглядывает звёзды.

– Почему ты спрашиваешь, Мия? – наконец улыбнулся он.

– Мне правда интересно.

– Да, бывало. Но не так часто, как хотелось бы.

Я смутилась и поспешно отвернулась к костру, натянув воротник меховой жилетки на уши и нос. Ларс придвинулся к моей спине и осторожно положил ладонь мне на плечо. На несколько мгновений я перестала дышать: что если он вздумает просить от меня благодарности за спасение? Что мне делать, как поступить? Но он больше не шевелился.

– Ты так и не сказал, для чего идёшь в Город на краю света.

– Скажу, если поклянёшься молчать.

– Клянусь молчать, – не раздумывая, проговорила я.

Ларс тихо рассмеялся, заставив меня вновь повернуться в его сторону. Поймав мою руку, он сплёл свои пальцы с моими, слегка дрожащими от волнения.

– Когда маги дают обещание, они чертят клятвенный символ при помощи дара.

– Чертят? На чём?

– Можно прямо в воздухе, мы ведь не бумажный договор с тобой подписываем, а просто ты обещаешь не трепаться.

– Здесь? – и я интуитивно приложила раненую руку, замотанную тряпицей, к солнечному сплетению.

В груди больше не жгло, но я чувствовала странное напряжение, словно внутри меня находится туго свёрнутая пружинка.