Серебряный змей в корнях сосны

Хизаши закатил глаза, но Кента не позволил ему дать волю языку.

– Как жаль, что мы не успели поговорить о деле, тогда бы смогли провести допрос головы.

– Вы уже умеете проводить допрос?

– В Дзисин много времени уделяют практике. А ты разве не умеешь?

На скулах Учиды заиграл гневный румянец.

– Разумеется, умею. Но заклятие не подействовало, и мне пришлось отправиться в направлении, которое голова указывала, и оставить товарищей. Наверное, для проведения допроса не хватало… частей.

– Или твои умения не настолько выдающиеся, как красота, – не удержался Хизаши.

– Для оммёдзи внешность не имеет значения!

Хизаши легко выдержал испепеляющий взгляд, но руку с пояса на всякий случай не убирал. Куматани перестал нервничать и ударил кулаком по раскрытой ладони.

– Надо идти в святилище, уверен, там мы найдем ответы на все вопросы.

* * *

Кровавый дождь длился недолго и закончился, оставив после себя неприятный запах железа и бурые лужицы в земле. Раскаты грома стали чаще, а молнии ярче, и Хизаши, наконец, увидел в странностях погоды второй знак, указывающий на демоническое присутствие, а они его проморгали.

– Кто-то должен остаться и сообщить Мадоке и Сасаки, куда мы направились, – опомнился Кента.

– На меня не смотри, – развел руками Хизаши. – Мне совесть не позволяет оставить тебя наедине с этим подозрительным фусинцем.

– Он не подозрительный.

– Я не по… Твои слова оскорбительны! – нахмурился Учида Юдай и закинул нагинату на плечо.

– Тут я с ним согласен, – сказал Хизаши и веером указал на небо. – Хотя и не горю желанием лезть они в пасть.

– Рисковать собой ради защиты невинных людей наш долг как экзорцистов, – напомнил Учида, и Кента быстро кивнул.

– Верно сказано. Мадока должен сам догадаться, где мы, поэтому поспешим.

Они с Учидой, не сговариваясь, одновременно развернулись, а Хизаши оттянул рукав хаори и погладил выглянувшую оттуда треугольную змеиную головку.

– Хорошо, – кивнул Хизаши. – Спасибо за работу.

Он догнал товарищей на полпути к тайному лазу в заборе. Всполохи зарниц превращали ночь в день, и уже не вспомнить, что солнце еще даже не начало путь к закату. Кента то и дело теребил гладкие агатовые бусины, охватывающие шею, пока Учида открывал проход. Вскоре деревня осталась позади, а под ноги легла заросшая тропа, уводящая все глубже в лес.