Искусство обольщения

Его жилье было гораздо вместительней, и было даже жаль, что веселые тусовки остались далеко в прошлом. Кроме того, Артем, поглощенный своими собственными делами, не обращал никакого внимания на любовную историю под боком.

Ниночке очень нравился этот дом. Осмотревшись, она даже предприняла попытку устроить уборку. Близилось Рождество, и такой порыв был вполне уместен. Макс вовремя охладил ее пыл, объяснив, что не годится отнимать работу у приходящей домработницы, она получает за это деньги и вполне справляется. Ниночка выразила сомнение в ее квалификации, выдвинув неоспоримый аргумент в виде заваленной хламом мастерской, на что получила категорический запрет не только там убирать, но даже просто переставлять что-то на другое место.

«Ну, пыль-то можно протереть, вон, паутиной все заросло», – обрадовалась Нина возможности навести хоть какое-то подобие порядка, и только приход Макса спас кропотливо накапливаемую «натуру».

– Я тебя умоляю, – страдальчески закатывая глаза, чуть не рыдал он, – не прикасайся ни к чему! Здесь только нужные вещи!

Нина не понимала, как грязь и паутина могут быть нужными вещами, но спорить не стала, смирилась и больше на беспорядок в мастерской не покушалась.

Как ни странно, не удалось блеснуть и кулинарными талантами, хотя аксиому «путь к сердцу мужчины лежит через желудок» вроде никто не отменял. И Макса, и Артема вполне устраивала еда из супермаркета, и они совершенно не понимали, зачем тратить прорву драгоценного времени на приготовление деликатесов, без которых спокойно можно обойтись.

Создать традицию «семейных» обедов не получилось, потому что собрать всех вместе за столом оказалось невозможно: каждый жил по собственному графику и, проголодавшись, просто запускал лапу в холодильник, хватая первое, что подвернулось.

– Как можно так жить? – удивлялась Ира, слушая рассказы подруги, – ну ничего-ничего, не расстраивайся, со временем ты его окультуришь.

Макс не позволял смотреть на картину до самого конца работы. Нина просто изнывала от любопытства, но терпеливо позировала, уже не испытывая прежних приступов стыдливости.

Наконец, последний мазок был положен, художник позволил насладиться своим творением.

Почему-то он собирался продемонстрировать две картины. Вторая, о которой не было никакого упоминания, уже давно стояла на отвернутом к стене подрамнике. Нина не обращала на нее внимания – множество готовых холстов разной величины громоздилось во всех возможных местах – у нее не было повода выделять какую-то.