Пленница закрытого клуба

– Я не слышу ответа! Говори, если есть что ответить, – приказал он.

– Я боялась входить, – пролепетала я поняв, что он меня не видит в темной комнате и значит, не видит и кивка. Я тоже совершенно ничего не видела.

– И что? – снова раздался голос из темноты. – Ты признаешь, что виновата? Отвечай!

– Я не понимаю, – промямлила я. – Не знаю.

– Ты виновата, что ослушалась меня. И за это будешь жестоко наказана. Чему тебя все время учили? Делать то, что говорят. Мне не нужен бардак.

Страх снова сковал меня по рукам и ногам.

– Не надо дергаться. Вообще не пытайся сопротивляться. Это бесполезно. Ты уяснила?

– Я больше не буду, – осипшим голосом ответила я, пока мне через голову снимали маечку. Невольно одна моя рука потянулась прикрыть грудь, а вторая легла на треугольник лобка.

Мужчины отвели мои руки и, подняв вверх, застегнули в невидимых мной оковах.

Подошел Александр Анатольевич и тоже стал меня рассматривать. Удовлетворенно хмыкнул и ухватился за мою грудь. Помял ее, наклонился и начал посасывать. Было приятно и немного щекотно.

– Ты сама виновата, а могло быть по-другому. Но ты ослушалась и не выполнила поручение. Мало того, ты продолжаешь бунтовать.

Я начала учащенно дышать из-за его возбуждающего языка на своем соске. Босс был такой нежный и добрый. Что-то внутри мне подсказывало, что он просто не мог мне доставить боль и муки.

– Я не слышу ответ! – заорал он так, что вздулись вены на шее и стали похожи на канаты. Это был безумец в чистом виде. Он ущипнул меня за замученную накануне грудь. Я закричала от адской боли и стала дергаться в крепко удерживающих меня оковах.

– Прекратите! Я не понимаю, что вы от меня хотите!

Александр Анатольевич улыбнулся, и стал играть моей здоровой грудью, подкидывая ее на руке, потом стал катать как шарик.

– Я не знаю.

Босс продолжил ласкать мою грудь, гладить, целовать и делать вокруг соска круговые движения языком. Так же внезапно, он прекратил ласкать меня и отошел, уступив место двум мужчинам из стоящих вдоль стен.

Они продолжили ощупывать и мять мое тело уже вдвоем.