Аспиды добра

Больше такого не повторится: я училась у лучшего лекаря города, он объяснил мне, как рассматривать раны, определять время смерти, читать следы и обнаруживать яды. Теперь я умею находить факты, которые никто не посмеет оспорить. И я не позволю им подвергнуть тебя казни или мучениям.

Глафира гордо вскинула голову, ее глаза горели почти фанатичным огнем. Ксантия усмехнулась, слегка приподняв уголки губ:

– Со мной тебе придется сложно: я ничего не помню.

– Значит, расскажи то, что помнишь, – настаивала Глафира.

 – А я разберусь.

– Что ж, попробуй, – ответила заключенная, словно бросая вызов. – Я вышла из какого-то озера – понятия не имею, что я там делала – и увидела большой каменный храм. Вокруг возились люди: священнослужители и рабы. Меня проводили к главному жрецу, он предложил еду и кров. Утром я проснулась в окружении стражников, они напали, я почти отбилась, но кто-то нанес мне удар сзади по голове. И теперь я здесь.

– Погоди-ка, – потрясла головой Глафира. – Давай поподробнее: кто ты? Чем занималась?

– Не знаю.

Я даже не уверена в собственном имени – как будто мне просто нашептали его на ухо, и оно не вызывает никаких чувств. Я помню себя только с того момента, как вышла из воды.

– Это странно… – протянула Глафира. – Ты зачем-то купалась в озере Мер-Уэр[33 - древнеегипетское название Меридова озера в оазисе Эль-Файюм], которое кишит священными крокодилами, и тебя не съели?

Ксантия развела руками, мол, сама видишь, сижу перед тобой целая и почти невредимая.

– Ладно… Какие вещи при тебе были?

– Никаких. Кроме куска расшитой золотом красной тонкой ткани на мне. Я сменила ее на сухую хламиду.

Глафира ощутила непреодолимое желание почесать затылок, как обычно делал юный писец Никандра, когда запутывался в словах и фразах. Уж не дурачит ли ее эта брюнетка? Хотя нет, в ее взгляде мелькает вполне искренняя растерянность. Девушке доводилось видеть отрезы красного шуршащего шелка с богатым шитьем – их привозили в небольшом количестве по просьбе ее бабушки из империи Хань[34 - китайское государство в I в.

до н.э.]. Стоили такие ткани баснословных денег, их покупали только очень состоятельные люди, вроде того же Марка Красса. Даже царь Птолемей, нынешний правитель Египта, погрязший в долгах, едва ли смог бы позволить себе пару локтей азиатского полотна. Если Ксантия в него нарядилась, то кем она была? Принцессой? Но, кажется, все дочери окрестных царей на месте, никто не объявлял о похищении.