Аспиды добра

Глафира, затаив дыхание, смотрела на них, не без злорадства ожидая, когда заезжему наглецу преподадут урок вежливости. В Арсиное давно принят закон об ограничении движения в людных местах, по рынку можно передвигаться либо пешком, либо в носилках, а лошадей, мулов и ослов ведут под уздцы.

– Остановитесь! – крикнул кто-то.

Девушка обернулась и увидела, как к центру нарастающего конфликта спешит старый раб Лагула. Он бросился на колени перед начальником стражи и, тяжело дыша, произнес:

– Прошу тебя, подожди.

Сюда уже едет брат моего господина.

Послышался стук копыт, и в облаке пыли показалась фигура седеющего мужчины, восседавшего на гнедой кобыле. Он был одет в желтый хитон и дорогой красный плащ, его сопровождала охрана, вооруженная копьями. Дозорные переглянулись и, как по команде, положили руки на эфесы мечей.

– Я Аммоний, – провозгласил всадник. – Мы с братом иностранцы и не знаем ваших законов. Сколько уплатить в казну, чтобы вы отпустили его?

– Сто пятьдесят драхм, – спокойно ответил начальник стражи, убирая оружие в ножны.

 – Пусть он спешится и уведет лошадей.

Аммоний подозвал раба и вручил ему кошелек. Тот с поклоном протянул монеты стражнику, потом помог Лагулу спрыгнуть с колесницы и погладил коней, чтобы успокоить их. Потасовка разрешилась миром.

Глафира, пятясь, выбиралась из своего укрытия между двумя огромными пифосами, когда почувствовала, что ее нога задела что-то мягкое.

– Ай! – вскрикнул высокий голос. – Что ты делаешь?

Послышался звон глиняных черепков.

«Ну вот, – с ужасом подумала девушка. – Если я толкнула какого-то богатея, он поднимет крик, меня арестуют, придется показать им бумагу с подписью Согена, и план полетит в Тартар[19 - бездна, куда Зевс отправил титанов, находится под царством Аида – бога подземного мира]».

Она обернулась и увидела коротышку со вздыбленными волосами, укутанного в длинный полосатый талит[20 - верхняя накидка древних евреев]. Он опустился на колени, стукнул себя в грудь и запричитал:

– Моя великолепная посуда превратилась в мусор! – он поднял осколок сосуда, изображавшего человеческое лицо.

Уцелевший глаз уставился нарисованным зрачком прямо на Глафиру, будто спрашивая: «Ну и как ты теперь выкрутишься?».

– Это же канфар, – девушка попыталась улыбнуться.

– Без тебя знаю, – огрызнулся пострадавший. – Моя жена мечтала о таком, я обещал ей привезти.

– Зачем еврею канфар? Он используется в ритуальных целях для жертвоприношений Дионису – богу виноделия.