Аспиды добра

«Некоторым кажется, что человек, особенно бедный и обездоленный, это какая-то мелочь, недостойная внимания, – сказал однажды Никандр. – Ужасная ошибка. Каждый из нас – ниточка в полотне, вытащи ее, и образуется дыра. Возьмем, к примеру, какого-нибудь раба. У него есть родные, друзья, которых он любит, хозяева, привыкшие к его заботе. Он дарит кому-то счастье. Отними у него жизнь – и ты навредишь еще множеству людей». Глафира попыталась с ним поспорить, припомнив жутких извергов, заслуживающих наказания, но лекарь был непреклонен: «Мы просто не понимаем ни своей, ни чужой роли на земле.

– Как его звали? – спросила девушка, осматривая зияющую рану в боку убитого.

– Меон.

– Погоди-ка, не тот ли Меон, которого жалобщик Аммоний привел в качестве свидетеля?

– Да, он самый, – не стал отрицать Никандр. – Вчера сидел у Согена и рассказывал нам про сумасшедшую Тсенобастис, а сегодня его нашли мертвым у капелеи – кто-то затеял с ним драку и зарезал кинжалом.

– И еще один держал за руки, – отметила Глафира.

– Совершенно верно.

– Деньги забрали?

– Самое забавное, что нет, – Никандр почесал лысину кончиком скальпеля. – При нем остался кошелек с пятнадцатью серебряными тетрадрахмами. Вот, взгляни.

Глафира раскрыла кожаный мешочек и повертела в пальцах монету.

– Не наша, – констатировала она. – Аттический стандарт. Многовато он планировал пропить, не находишь?

– Пожалуй, – признал лекарь. – Но таковы пьяницы – жажда никогда их не покидает.

Они вышли во двор, принадлежавший полиции нома. Каменное здание посредине занимал Соген, писцы и стражники, справа располагалась конюшня, а слева – тюрьма и склады. Один из них представлял собой бесконечные полки, заваленные украденными и потерянными предметами, так и не нашедшими хозяев. Никандр окинул взглядом таблички, прибитые к перекладинам, с названиями вещей. Он вытащил потрепанный бежевый хитон и зеленую накидку из грубой ткани, а затем – колючие соломенные сандалии.

– Вот твои обновки, примеряй, а я постою за дверью.

Глафира быстро сняла свою одежду и накинула чужой хитон, пропахший сыростью. Она поморщилась, но тут же устыдила себя за малодушие: искатели приключений не ноют по пустякам. Подумав, она решила прикрыть голову краем гиматия – не каждый день по рынку расхаживают рыжие девушки, совершенно не нужно, чтобы кто-то ее запомнил.