У заброшенной мельницы

Нужно позвать Вашего врача,– вмешался отец Константин.

– Не надо никого звать. Марфа Максимилиановна, разрешите мне отнести Вас в усадьбу на руках. Земля холодная, Вы можете простыть.

Полторацкая вспыхнула, но кивнула.

Павел Андреевич подхватил её, как пушинку и направился в сторону усадьбы.

Оттуда бежали уже к ним перепуганные люди.

Глава 5

Вечер длинного и насыщенного дня плавно заканчивался. В окошках кареты Исполатову уже почти ничего не было видно из-за наступающих сумерек.

Он задернул шторку и откинулся назад, соединив по своему обыкновению ладони в форме пирамиды.

И вновь память услужливо и спешно нарисовала ему портрет Аглаиды Афанасьевны, мягкий каштановый локон, небрежно выскользнувший из сложной причёски, прямой и горячий взгляд карих глаз, изящное кружево манжета, плотно обхватывающее тонкое запястье… Исполатов стиснул зубы и быстро дёрнув шторку, нагнулся вперёд, бесцельно вглядываясь в подступающую черноту ночи.

"Невыносимо, хоть в петлю лезь…", промелькнула как будто не своя, но очень соблазнительная мысль, как бы скорее с этим покончить.

Ужаснувшись и содрогнувшись такой безнадёжности, он усилием воли отринул этот мерзкий помысел.

"Господи, да что же мне делать? Я так не могу больше…".

Образ Алмазинской побледнел и исчез внезапно, вместо него сплошной вереницей понеслись события уходящего дня. Странный сон давнего друга в его подробном пересказе тоже встал, как живой перед глазами. И лютый холод раннего утра, и красные пятна уже запекшейся крови и разорванный расписной платок, "я не виновен, помогите!".

Пальцы Исполатова быстро скользнули по прохладному стеклу. "Надо понаблюдать за этой историей, может это знак, может возможно ещё предотвратить трагедию…"

Карета резко остановилась.

Исполатов выбрался из неё и чувствуя, что раздражение захлестывает его целиком, поплотнее закутался в плащ и подошёл к кучеру. Тот слез с козел и в свете большого каретного фонаря осматривал ногу лошади.

– Ну что там ещё? – резко начал Павел Андреевич.

– Обождите, барин. Кобыла захромала, сейчас гляну ей копыто и двинемся дальше.

Исполатов поморщился.

– Здесь недалеко, версты две. Я дойду сам.

Идти было легко и тяжёлые думы постепенно отпускали его из своих цепких объятий.

При виде родного отцовского дома с тепло светящимися окнами Исполатов вдруг замер от радости.

– Ждут! А ведь ждут! – и он буквально взлетел по высоким ступеням.