Зона молчания

Михаил заканчивал с уборкой, но подменить его, похоже, было некому. Охранники на входе сменились, передали друг другу какие-то записи. Сменившийся отправился отдыхать, даже не поужинав, по пути проводив меня изучающим взглядом. Я подсел к бару, и понаблюдал за работой бармена. Он заметил это и отложил свои дела:

– Будешь выбираться отсюда?

– Пока нет, – не очень решительно произнёс я.

Михаил внимательно на меня посмотрел:

– Тут опасно.

– Я догадываюсь, – ответил я таким же взглядом.

– По делам – находится в конце коридора, – ответил он.

– Да нет, по другим делам, – ответил я с беззаботной улыбкой.

Он опять внимательно посмотрел на меня.

– Ты пьяный, что ли? Вроде пил только квас… Тебе не сказали, что гулять тут по ночам смертельно опасно?

В детстве я боялся темноты, как и многие дети. Однако повзрослев, я стал её любить. В темноте, особенно при оружии, я чувствовал себя охотником, хищником, скрытым и опасным, готовым к любым ситуациям.

– Да нет, я серьёзно.

Бармен отложил стакан из нержавейки, который он протирал.

– Везунчик, ты какой-то… необычный. Голова у тебя не болит?

– Спасибо, уже прошла. Мне нужен какой-нибудь фонарь, – попросил я.

Михаил, не торопясь, вернулся к протирке бокала, периодически на меня поглядывая. После некоторой паузы он сказал:

– Я дам тебе «керосинку» на прокат. Завтра, если, конечно, вернёшься – отработаешь. Твой нож останется у охраны.

Звучало это достаточно мрачно, и я ощутил знакомое чувство лёгкого беспокойства, а пульс прибавил ходу. Михаил куда-то ушёл. Пару человек, сидящих в зале, слышали наш разговор и сейчас молча наблюдали за происходящим. Я это заметил и оглянулся. Только после этого они вернулись к своим тарелкам и разговору. Вскоре бармен вынес мне непонятный предмет с ручкой сверху и стеклянной колбой посередине, ржавый и на вид очень раритетный.

– Вот… Смотри, как зажечь…

Он показал, как использовать это устройство, и сунул коробок спичек мне в руку.

– Потом вернёшь!

Видимо, это он про спички. Я поблагодарил, взял «керосинку», как назвал её бармен, и направился к выходу. Этот фонарь светил во все стороны, и я подумал, что благоразумно его пока не зажигать, покуда на меня не слетелись какие-нибудь чернобыльские «мотыльки».