Громовое колесо. Золотое перо

 – А ну-ка, в лицо мне гляди!

– Да шел бы ты…, – прошипела я и уткнулась взглядом в холодные темно-серые глаза лучника воеводы Олега.

Не может быть! Его же не случилось в Новограде, когда на нас разбойники напали! Все, конец мне. Придушит и выйдет прав. Потом надает по шее и снова придушит…

– Удержишься, – усмехнулся Сокол, догадавшись, что я его наконец узнала и о чем сейчас лихорадочно размышляю. – А коли нет, на себя пеняй.

Он дернул за повод, объехал обалдевшего от счастья купца и пустил коней в галоп. Охоронец поспешил за нами.

Погода продолжала портиться, и всадники, посовещавшись, повернули к ближайшему селению, чтобы переждать непогоду. Мне, правда, было уже все равно – я страшно замерзла, голова болела нестерпимо, картинка перед глазами все время норовила куда-то поплыть. Наверное, Сокол неверно оценил мои силы, и я все же вскорости сползу с седла. Сокол и сам это понял, потому что придержал коня и поехал вровень со мной, чтобы подхватить, если соберусь падать. Хорошо хоть он мне руки не развязал – можно было за луку седла не держаться, иначе давно бы съехала вниз.

Мы въехали в небольшое селение под проливным дождем. В черном небе вспыхивали зарницы, завывал ветер. Я уже ничего не могла различить сквозь потоки воды и темноту, даже лай собак слышался отдаленно и глухо.

Потом веревки дернуло, охоронец Сокола снял меня с коня и поставил на ноги. От ветра капюшон отлетел назад, и передо мной предстал Леший, грозный и встревоженный одновременно.

– Леший, ты живой! – я вцепилась в его плащ, темнота вокруг продолжала сгущаться.

– Нечего мне зубы заговаривать! – рявкнул хазарин. – На сей раз от выволочки не отвертишься! Мы уже и не чаяли тебя отыскать, бедовая твоя голова!

– Да, да, – старательно согласилась я, начиная тихонько сползать вниз. – Голова у меня точно… Я на все согласная… Только можно, я прилягу чуток…

Леший крепко взял меня за плечи, вгляделся в лицо:

– Где болит? – резко спросил он, не отрывая от меня напряженного взгляда.

– Голова… где ударилась, и в висок отдает…, – уже не очень связно пробормотала я. – Но это ничего… ты прав… меня давно пора выдрать…

И тут я ухнула в какую-то черную яму, а встрепенувшись, увидела, что мы уже в избе, в теплой полутьме у жарко натопленного очага. Я полулежала на лавке в чужой рубахе до пят, укрытая одеялом, а рядом сосредоточенный Леший аккуратно ощупывал мне голову.

– Жить-то буду? – я выдавила кривую улыбку.