Громовое колесо. Золотое перо

Дорогу развезло, лошади скользили по грязи, и до ночи продвинулись мы вперед совсем ненамного. Купец сердился, охоронцы хмуро пожимали плечами – выключить дождь им было не дано.

Мы заночевали в какой-то избе, а утро встретило нас туманом и мелкой противной моросью, зависшей в воздухе плотной пеленой.

Я сидела на лошади нахохлившись, как и вчера привязанная к луке седла, и грустно размышляла, что от холопства меня вряд ли кто избавит теперь. Это не просто так украсть человека. Правда к рабству относилась серьезно.

Сперва я решила, что купец везет меня в Ладогу к Вадиму, но мы сворачивали южнее, и я вынуждена была признать, что на сей раз неугомонный братец тут был совсем ни при чем. У кого-то еще оказались длинные руки и неуемные амбиции. И этот кто-то должен был знать, что я побежала с торга в лес. Значит, следил. Впервые мне захотелось оказаться в тереме у Рарога, закрыться на все засовы в светелке и носа никуда не высовывать.

И без того серое небо затянуло черными тучами, полил дождь. Опять. Холод легко пробрался под плащ и платье, заставил стучать зубами. Эдак я до места не доеду, слягу от простуды. Если только раньше с ума от головной боли не сойду.

Мимо рысью проехали двое заляпанных грязью всадников. Какой-то знатный воин, одетый в кричащий византийский наряд, с полузакрытым от ветра и дождя лицом, надменно оглядел меня с ног до головы, приостановил коня и подъехал к купцу. Его охоронец в темном плаще с накинутым капюшоном остался чуть поодаль.

– Продаешь девку, купец? – услышала я властный голос на чистейшем греческом, и воин нетерпеливо указал на меня зажатым в руке хлыстом. Ну вот, этого мне только не хватало…

– Нешто купить хочешь? – подозрительно проговорил купец на том же языке. – Почто мне тебе ее продавать, я о тебе ничего не ведаю.

– Знамо мне, какова ваша порода, – презрительно процедил воин. – Вы мать родную продать не постесняетесь, было б кому.

– Вы бы лучше меня спросили, – недовольно передернула плечами я. – Может, я против.

Византиец недовольно покосился на меня.

– Все еще купить желаешь? – хитро прищурился купец. – Девка говорлива без меры. Высечь ее следует.

– Товар портить только, – скривился воин и задумчиво облокотился на луку седла. – Хотя…

– Тебе-то что? Девка давно обещана другому, так что не продается.