Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Понимаешь, мне было тогда очень плохо.

Девушка попыталась уловить его взгляд.

– Ну, а теперь тебе также плохо?

– Теперь? – откликнулся он. – Теперь плохо нам двоим.

– И что, ты рад этому?

Но в этом вопросе уже не было вызова, она просто пыталась понять.

– Нет. – Он поднял наконец глаза, и девушка прочла в них тоску. – Нет, Ровина, я не рад. Не рад.

Руками он несколько раз дернул веревку и поднялся. Посмотрел куда-то вверх. Тряхнул головой. Повернулся к ней.

– Пойдем, Ровина. – позвал он. – Путь еще не близкий, нам пора двигаться дальше.

Девушка встала. Взглянула на своего спутника. Подошла к лошади и снова оглянулась на него. Он стал рядом. Она всматривалась в его лицо. Темные глаза его, бывавшие такими ласковыми и такими жестокими, сейчас смотрели задумчиво. Молча протянул он руки, опершись на них, девушка вскарабкалась в седло. Он по-прежнему не отводил от нее взгляда. «Не бойся меня. Я не причинил и не причиню тебе вреда», – говорили его глаза. Но, может, это только казалось Ровине.

Глава V

Тоненькие веточки Хорвин установил шалашиком, под них уложил сухой мох, в середине которого расположил трут. Поднеся к нему зажатый в одной руке кремень, он резко ударил по нему кресалом. Блеснули искры, несколько ворсинок налились красным, сразу нагнувшись, Хорвин стал раздувать притаившийся огонь. И вот появились крохотные язычки пламени, вот они побежали по мху, вот, становясь выше и крепче, охватили веточки, и скоро костер уже весело потрескивал.

Ровину внезапно охватила радость. Дома, для того, чтобы получить огонь, достаточно было дать указание кому-нибудь из слуг принести его, заботы по его разведению никогда ее не касались (придется пояснить, что в описываемый мною период спички еще не получили распространение). И сейчас решение этой ежедневной задачи ощущалось как важная победа, а проделавший все с ловкостью фокусника Хорвин казался волшебником.

Устроившись на притащенном Хорвином обломке ствола, спутники смотрели, как огонь вырисовывает свои причудливые извивы в сероватых сумерках. Наступил второй вечер пути. Полянка, на которой они расположились, казалась близнецом той, что принимала их в первую ночь, те же ровные стволы вокруг, тот же опутывающий их кустарник, такой же травяной ковер под ногами.