Выбрать волю

На секунду княгиня просияла родительской гордостью, после чего тихо ответила:

– Ну что ж, посмотрим, во что это выльется.

Они некоторое время сидели молча, и Эсне показалась, что она поняла причину тревоги собеседницы.

– Грозовой адмирал в своём родительском напутствии велел мне избегать интриг и политики, – улыбнулась она. – И сосредоточиться на том, чтобы стать хорошей женой и матерью.

– Прекрасное напутствие! – развеселилась княгиня. – Но, право, зная адмирала… – по лицу её скользнула тень, но она одёрнула саму себя: – Впрочем, не буду делать поспешных выводов, солнечная.

Посмотрим. А пока, – она заговорщицки улыбнулась, – будем придерживаться версии про неземную любовь, спонтанное решение и мечты о семейном счастье.

Эсна несмело улыбнулась, видя в этом предложение если не союза, то мира.

– Посмотрим, да, – кивнула сама себе княгиня с видом вполне довольным.

На этом аудиенция была окончена, и Эсна поспешила к себе – готовиться ко сну. Завтра к рассвету нужно быть уже на ногах.

Вторая десятая глава

Пока Эсна пыталась разобраться со своим новым положением, Грэхард занимался своим любимым делом – подавлял эмоции.

Денёк выдался нервным. Про утро и вспоминать не хотелось – количество гнева, которое захватило его с головой, явно не поддавалось разумному исчислению. То, что гнев его был, казалось, так одномоментно погашен выбором Эсны, не сильно помогало делу. Процесс уже был запущен, а Грэхард, если уж распалялся, долгое время не мог остыть.

То, что первопричину гнева так резко устранили, скорее, лишь добавляло дров в огонь.

Причин бушевать вроде бы не было – вот она, вожделенная добыча, наконец-то в его руках, и больше нечего желать и не к чему стремиться, – но так и не выпущенное наружу бешенство требовало выхода и растравляло изнутри.

Успешно сломав меч об очередную колоду и заехав самому же себе по бедру, Грэхард пришёл к выводу, что тренировка ему не очень-то помогает, и велел вызывать жреца – заняться брачной татуировкой. Боль от этого мероприятия немного отвлекла на себя внутренние переживания, но, всё же, не в той степени, чтобы владыка обрёл душевный мир (если понятие душевного мира вообще применимо к его буйной натуре).

Поэтому он выбрал весьма спорный способ проживания гнева: принялся нервно расхаживать по своим покоям, время от времени задевая свежую татуировку и шипя сквозь зубы от дёргающей боли, и костеря внутри себя всех, кого можно было назначить ответственным за сложившуюся ситуацию.