В некотором царстве. Огненная пыль

И то, день был жаркий, а медная копеечка, брошенная им у въезда в лес, гарантировала защиту Хозяина от притязаний разбойников и прочей нечисти. Скоро с телеги донесся раскатистый храп. Поводья выпали у Балды из рук и свободно волочились по земле. Никем не понукаемая, лошадь все замедляла шаг. Телега была нагружена по самое не балуй, не считая еще и хозяина, а трава по обочине была так заманчиво свежа и вкусна… Незаметно кобылка сошла с дороги и теперь тянула телегу по поросшим травой кочкам и ухабам. От тряски Балда и проснулся – как раз вовремя, чтобы успеть соскочить с угрожающе накренившейся телеги – колесо все-таки соскочило.

– Ах, ты ж!.. – вполголоса выругался он, когда колесо, прокатившись добрый десяток метров, благополучно плюхнулось в ручей.

– Видать, не понравилась Хозяину ржавая копейка. Пожадничал, а зря. Хорошо хоть в болото не завел, – бормотал он про себя, с трудом вытаскивая колесо на берег.

Холодные руки, облепленные ряской, вдруг ухватили его за щиколотку. Балда вскрикнул от неожиданности, на что в ответ раздалось довольное хихиканье.

Из зарослей прибрежного камыша, из-под листьев купальниц, просто из воды, собираясь из фонтана сверкающих капель, к нему приближались полупрозрачные фигуры.

– Куда спешишь, добрый молодец? – тонкие бледные губы растянулись в улыбке, обнажив ряд жемчужно-белых зубов. Русалка, будто не замечая его отчаянных попыток вырваться, хладнокровно обвязывала корневище водяной лилии вокруг его ноги. Солнце алмазной пылью искрилось на ее обнаженной коже.

Темные кудри волнами окутывали точеную фигурку, теряясь в прохладной глубине водоема.

– Знаешь поговорку: колесо в воду – дороги не будет!

– А ведь я его знаю! – вмешалась другая водяная. Это же тот самый, что чертей вокруг пальца обвел! Еще и бочку золота у них вытребовал!

– Ну, знаменитый ты наш, – стебель натянулся, вынудив Балду сделать шаг в воду. – От нас так просто не сбежишь.

Голова кружилась от русалочьих чар. Балда крепился изо всех сил, стараясь не смотреть на проплывающие как в тумане в лица, не слушать завораживающих речей.

Боже упаси было произнести в ответ хоть слово – тогда бы путы из кувшинки превратились в самые настоящие цепи. И прощай жизнь молодецкая на долгие тридцать лет…

– Сгинь, нечисть! – крепкая рука ухватила вконец разомлевшего Балду за шиворот и с силой потащила наверх.

– Ишь, налетели на человека.

Русалки зло шипели, однако выйти из воды не осмелились.