Дюймовочка с тайной

Непроизвольно мои искренние мысли совпали с подкатом – я дал понять, что считаю Дюймовочку не такой, как все, раз она не растеклась сладкой лужицей от соблазнительного предложения озолотить.

– Он детей сюда привез. И жену, – пояснила она. – У нас очень много интересного.

Пашка увидел, что у нас складывается диалог, и, как истинный джентльмен, поспешил удалиться.

А я, чтоб не упустить возможность поговорить и не только, тут же спросил:

– Правда? И что же?

– Есть развлечения и для маленьких, и для подростков.

И мастер- классы, и флеш-мобы, концерты, вечерняя программа и соревнования разные. А для малышей и чуть постарше – весь день работает детский клуб с занятиями по интересам. И есть две детских комнаты, куда можно определить ребенка, пока родителя заняты своими делами.

Очевидно, к своей работе она Дюймовочка относилась с любовью, потому что напряжение с лица ушло и на мгновение на нем мелькнул искренний восторг от того, что она причастна ко всему этому. Но только на мгновение. Справившись с эмоциями, она захлопнула дверцу в свою душу и снова стала такой, какой я ее уже видел.

Вежливой и улыбающейся ровно настолько, чтоб приветливой, но не дающей надежд на личное расположение.

После неприятного инцидента я был уверен, что наши отношения перейдут в другой разряд. Я ее спас. А героям всегда, как минимум, благодарны.

И самонадеянно проигнорировал перемену в настрое.

– Таисия, у нас теперь есть общая тайна. Считаю, нужно держаться вместе, чтоб этот злодей опять к вам не пристал.

Готов охранять вас.

– Честное слово! Очень признательна вам за помощь, вы поступили как настоящий рыцарь. – Она улыбнулась, но тут же заставила закатать губы обратно. – Но охрана – это лишнее.

– Ладно. Не охрана. Тогда по-дружески, может, погуляем вечером, когда у вас закончится рабочий день? – предложил я, окончательно теряя к себе уважение. Было понятно, что я еще раз получу от ворот поворот. Черт знает что такое?!

– Мне работать нужно. Извините. Еще раз спасибо, что помогли! – Дюймовочка улыбнулась практически искренне, но легче от этого не стало.

– Обращайтесь, – подарил ответную ничего не значащую улыбку и зашагал к Верещагину, лениво мусолящему во рту сорванную травинку.

– Почему лицо такое? – спросил он.

– Родители какое дали, – буркнул я. – Пошли еду инспектировать.

– Ты опять был вежливо послан в далекое путешествие?

Перед Пашкой делать вид, что я ни разу не уязвлен, не имело смысла. А я был уязвлен.