Анемия

По полузакрытым глазам Ричард уже понимал, что она находится в полуобморочном состоянии и поспешил к ней. Он успел к тому моменту, когда Анника отдалась темноте.

Даже находясь во сне, Шефер чувствовала боль в руках. Казалось, что их вовсе отрубили, а потом приделали раскалённые железные протезы. Раз за разом повторялось нападение обращённого отца Иоанна. Как он отбрасывает её в стену. Как ломается статуя. Как рвутся мышцы. Через несколько кругов это стало повторяться с такой скоростью, что Анника едва успевала понять происходящее.

Анника очнулась. Первым делом она осмотрела руки. Всё было в порядке, несмотря на боль. Но лучше так, чем вообще остаться без конечностей. От радости Анника заплакала. Если бы обращённый не отвлёкся, то она бы распрощалась не только с руками, но и с жизнью. Сейчас она понимала, что сущности не дали бы ей просто умереть, но в тот момент… Анника всё также боялась смерти.

Осознав, что всё позади, Шефер осмотрелась.

Сил не было. Стоило вернуться в трактир.

Анника встала, но сразу села на место. Ноги её совсем не держали. Даже сидеть было сложно. В голове крутились мысли обо всём и превращались в непонятную кашу. От этого становилось ещё хуже.

«Может, стоит отлежаться?» – подумала она, прислушиваясь к телу.

– Вы проснулись, – из-за этой фразы Анника подумала, что снова попала в цикличный ад.

Ричард подошёл ближе и поставил на тумбу свечу. В тёплом свете была хорошо видна рана на щеке. Анника долго смотрела на неё, вспоминая, как ползла до пистолета. Тело отозвалось болью.

– Любите вы попадать в интересные ситуации.

Анника легла под одеяло. С приходом Хендерсона стало холодно. Шефер отвернулась, не желая разговаривать с доктором.

– Что вы делали в церкви? – не стал обращать внимание на такой откровенный жест Ричард.

Как и ожидалось, Анника молчала.

– Просто… в такой поздний час я не надеялся вас там увидеть.

Снова молчание.

Хендерсон какое-то время собирался с мыслями.

– Спасибо, что спасли, – он закашлялся, и его голос охрип. – Я в долгу перед вами, миссис Шефер.

Он говорил это с какой-то грустью. Если бы Анника посмотрела на него, то увидела его опущенный взгляд и скопившиеся в уголках глаз слёзы.