Анемия

Девушка с жемчужной серёжкой

Анника рассматривала пистолет всю ночь. На рукояти она нащупала несколько глубоких царапин, а краска на узорах уже сыпалась. Как вообще оружие попало в руки священника? Анника хотела спросить об этом отца Иоанна, но тот ушёл прежде, чем она успела это сделать. Останавливать его ради такого глупого вопроса она не посмела.

Слухи о чуме разлетелись раньше, чем Шефер вернулась в трактир. Она вслушивалась в разговоры прохожих за окном даже ночью.

– Сначала твари, а теперь чума.

– Согласна с тобой, – второй голос был очень спокоен на фоне первого. – Так бы мы не мучились. Подохли бы и всё.

– Может уедем? Лавенхем превращается в ад.

– Ты думаешь, что мы сможем сбежать от чумы? – хмыкнула женщина.

– От чумы не знаю, но тварей там точно не будет!

– С чего ты взяла? Часто из города уезжаешь?

– Я – нет, а вот мой знакомый торговец – да.

Сначала Анника слушала сплетни через слово, едва улавливая о чём идёт речь. Но после размышлений незнакомок о тварях, что-то щёлкнуло. Теперь голоса стали отчётливее.

– Откуда у нас твари, ты когда-нибудь задумывалась?

– Нет, – неуверенно ответила та, которая в начале была спокойна.

– И никто не задумывался! А что ещё хуже, всем всё равно! Даже констебль не хочет устроить охоту на них.

– Так может…

– Чё вы тут языки мозолите? – их перебил мужской голос, по которому Анника сразу узнала трактирщика Адоная. – Идите по домам!

– Чего ты кричишь, как дурной? – обиделась одна.

– Мы вообще-то беспокоимся за жителей нашего города, – ответила другая.

– Вы не беспокоитесь, а только сплетни распускаете! Лучше бы дома сидели, чтобы эта дрянь не распространялась!

Дверь трактира громко захлопнулась, и женщины ушли, по пути обсуждая грубость Адоная.

Уснула Анника только под утро с пистолетом в руках. В комнате было холодно, а тонкая ткань, которая должна была служить одеялом, совсем не грела.

Проснувшись, Шефер сразу посмотрела в окно. На улице было темно. Плотные грозовые тучи расстилались по всему небу. Никакого намёка на тепло и солнце. Понятно, почему Анника чувствовала себя не лучше варёного овоща. Голова трещала. И общая слабость не давала Шефер встать с кровати до обеда.