Позолота

– Мать знала, что ее дитя благословлено богом, но не осталась, чтобы научить ее использовать этот дар?

– Не думаю, что она считала это благословением. В городе… Все его жители считают узор в моих глазах несчастливой отметиной. Они уверены, что я приношу неудачу, и я склонна думать, что вряд ли они ошибаются. Сегодня этот так называемый дар привел меня в темницу великого и ужасного Ольхового Короля.

Ей показалось, что Эрлкинг немного смягчился.

– Это правда, – хмыкнул он. – Однако суеверия смертных часто являются следствием их невежества.

Их обвинения беспочвенны. Я бы не стал обращать на них внимания.

– Прошу меня простить, но королю Темных легко так говорить. Вам ведь не приходится тревожиться о затянувшейся зиме или неурожае. Порой суеверия – единственное, что боги дают нам в помощь, чтобы разобраться в том, как устроен этот мир. Суеверия… и еще истории.

– Ты думаешь, я поверю, что способность делать такое, – он поднял катушку с золотой нитью, – сулит несчастье?

Серильда смотрела на катушку.

Она успела почти забыть, что Эрлкинг считал это ее благословением. И она задумалась о том, чем Злат считает свой талант – даром или проклятием?

– Насколько мне известно, – сказала она, – золото помогает справиться с бедами. Но порождает их не меньше.

Наступила тишина.

Серильда не решалась поднять глаза на Эрлкингом. Когда она все же это сделала, то увидела на его губах пугающую усмешку.

А потом – о ужас! – он рассмеялся.

У Серильды скрутило живот.

– Леди Серильда, – сказал король, и его голос прозвучал теплее. – Я видел немало смертных, но в тебе есть нечто необычное. И… занятное.

Эрлкинг подошел ближе, заслонив собой свет факела. Рука, не занятая катушкой, коснулась пряди волос, выбившейся из ее косы. Серильде нечасто приходилось разглядывать свое отражение, но, если она чем и гордилась, так это своими волосами, которые густыми волнами ниспадали до талии. Фриш сказал однажды, что цветом они точь-в-точь, как любимый выдержанный эль его отца – насыщенный, темно-коричневый.

Только без белой пены наверху. Серильда тогда еще подумала, не обидеться ли ей, но потом решила, что это был комплимент.

Эрлкинг заправил непослушную прядь ей за ухо – его прикосновение было пугающе бережным.

Его пальцы коснулись ее щеки – прикосновение было легким, как паутина.

Серильда снова отвела взгляд. Странно, подумала она, два нежных прикосновения всего за несколько минут, – и такие разные.