Позолота

Большим пальцем коснулся золотого кольца, подаренного ей моховицами. С интересом всмотрелся в печатку с буквой «Р». Внимательно разглядывая вензель, сдвинув брови.

В замке звякнул ключ.

Серильда отстранилась, повернулась к двери.

– Удачи, – шепнул Злат.

Она оглянулась и застыла.

Злат исчез. Она осталась одна.

Дверь со скрипом отворилась.

Серильда выпрямилась, пытаясь сдержать дрожь. В каморку вошел Ольховый Король. Его слуга, одноглазый призрак, остался в коридоре, держа факел в высоко поднятой руке.

В нескольких шагах от двери король остановился, и в этот момент свеча, от которой осталась лишь лужица воска на оловянном подсвечнике, наконец сдалась. Огонек с тихим шипением погас, выпустив облачко черного дыма.

Темнота короля не смущала. Его взгляд скользнул по пустому полу, на котором не осталось ни одной соломинки. Затем – к прялке и, наконец, к аккуратно сложенным катушкам со сверкающей золотой нитью.

Серильде удалось изобразить что-то вроде реверанса.

– Ваша Мрачность… Надеюсь, вы хорошо поохотились.

Не удостоив ее взглядом, король шагнул вперед и взял одну катушку.

– Свет! – приказал он.

Слуга, покосившись на Серильду, шагнул вперед. Выглядел он удивленным.

Но улыбался.

Король придирчиво разглядывал пряжу. Серильда не дышала и нервно терла пальцем кольцо на руке. Прошла целая вечность, но наконец пальцы Эрлкинга сжали катушку.

– Назови свое имя.

– Серильда, мой господин.

Он долго, очень долго смотрел на нее.

– Кажется, я должен извиниться перед вами, леди Серильда. Я в вас сомневался. Я был уверен, что вы посмели дурачить меня. Что вы обманули меня и лишили законной добычи. Однако, – он взглянул на катушку, которую держал в руке, – по-видимому, Хульда действительно вас благословил.

Серильда вздернула подбородок.

– Надеюсь, вы довольны.

– Вполне, – кивнул король, хотя тон его оставался угрюмым.

Ой. Нагородив столько выдумок, трудно запомнить, что именно ты сочинила. Она попыталась вспомнить ту ночь и все, что она говорила королю, но мысли расплывались. Поэтому она пожала плечами:

– Так мне говорили. Но я не знала своей матери.

– Она умерла?

– Ушла, – ответила Серильда. – Бросила нас, едва отлучив меня от груди.