Позолота

Фыркнув, Серильда потерла глаза ладонью. Ночь выдалась долгая, полная событий и неожиданностей, ужаса и неопределенности, а теперь ее жизни грозила опасность. От усталости голова была как в тумане.

– Даже не знаю. Может, я тебя и призвала, – неуверенно предположила она. – Из всего, что случилось сегодня, это было бы не самое странное. Но если я это сделала, прими мои извинения. Я не нарочно.

Он сел, чтобы оказаться с Серильдой на одном уровне, и испытующе заглянул ей в глаза. Мгновение спустя с его лица исчезла тень, он снова расплылся в широкой насмешливой улыбке.

– Неужели все смертные так же легковерны, как ты?

Она нахмурилась.

– Что, прости?

– Я же просто пошутил. Ты меня не призывала. А ты и впрямь решила, что смогла бы? – Он щелкнул языком. – Точно, поверила. Я ясно вижу. Ты, видно, высокого о себе мнения, а?

Серильда хотела ответить, но растерялась из-за такой быстрой смены его настроения.

– Ты надо мной подшучиваешь, – буркнула она, наконец, вставая. – Мне жить осталось считаные часы, а ты явился надо мной поиздеваться.

– Ох, не смотри на меня так, – сказал парень. – Я лишь чуть-чуть посмеялся. Ты, мне кажется, тоже любишь смех.

– Разве я смеюсь? – Серильда внезапно рассердилась, а может, и смутилась тоже.

– Нет, – признал ее собеседник. – Но могла бы, мне кажется, если бы не была заперта в подземелье и тебя, как ты и сказала, не ждала бы утром смерть.

Он провел рукой по соломе. Взял одну соломинку и вопросительно посмотрел на Серильду.

На этот раз он смотрел очень внимательно. От него не укрылось ни простенькое платье, ни заляпанные грязью башмаки, ни темно-каштановые косы до пояса. Девушка была готова разреветься – нос красный, на щеках пятна. Но не это привлекло внимание гостя – в этом Серильда была уверена, – а золотые колеса в ее глазах.

Раньше, встречая незнакомого юношу в городе или на рынке, Серильда старалась избежать его внимания. Отворачивалась, опускала ресницы, лишь бы не встретиться с ним взглядом.

Ей хотелось растянуть миг между тем, когда парень задумывался, а не приударить ли за ней, и гадал, свободно ли ее сердце… и тем, когда, прочитав в ее глазах правду, вздрагивал и сливался с толпой, стараясь скорее позабыть о своем мимолетном интересе.

Но этот юнец Серильду ничуть не интересовал, ее не заботило, что он о ней подумает. Она была в отчаянии, а он отнесся к этому, как к игре, – значит, он так же жесток, как и король, заточивший ее сюда.