Маска времени

Никого. Он почувствовал, что сердце его возбужденно забилось. Вот он, его час. Неужели так добываются состояния? Тот, другой, проморгал сейчас удобный случай, и фортуна сама указывает путь.

Дэвид улыбнулся своим собеседницам, блеснув красивыми зубами.

– Извините меня, старушки, – сказал он с легким вздохом, – но я немного устал и оставлю вас на минуту.

Женщины проводили Дэвида томными взглядами. Он удалялся от них, пробираясь между гостями и желая скорей оказаться там, где стояла Сандз, все также разглядывая свой бокал.

– Ну, не надо так грустить. Уверен, что предмет ваших мыслей не стоит этого, – мягко произнес Дэвид в качестве приветствия.

Она взглянула на него с некоторым испугом в широко раскрытых глазах. Дневной свет слегка позолотил пушок ее щек, придал блеск ее каштановым волосам.

Мгновение она была сама застенчивость, сама нерешительность. Затем брови с вызовом приподнялись.

– Вы не правы, капитан Годболд. Мои мысли стоят многого.

– Зовите меня просто Дэвид.

– Хорошо.

И она вновь покраснела, но уже не как школьница, опустив голову, а глядя ему прямо в глаза; впрочем, краска довольно скоро сошла с ее щек:

– Вы пришли сюда, чтобы спасти меня от одиночества?

– Скорее, чтобы выразить сочувствие.

– О! – При этом она как-то выпрямилась, а взгляд стал холодным. – По какому поводу?

– По поводу того, что случилось с премьер-министром.

– Что же с ним случилось?

– Он проиграл на выборах, – пояснил Дэвид.

 – Еще не смолкли пушки и – на тебе. И это после всего того, что Уинстон сделал для страны, причем я имею в виду не только войну. Не могу поверить в то, что британцы оказались настолько неблагодарными, что просто выпихнули своего спасителя. Это ужасно, это национальный позор. Я готов лично выпороть каждого, кто голосовал против. Неблагодарные свиньи.

– Боюсь, это непосильный труд, – заметила Эвелин Сандз. – У лейбористов подавляющее число мест в парламенте, но ведь они получили на выборах вдвое больше голосов, чем консерваторы.

– Вот этого-то я и не могу понять.

– Демократия, – произнесла она спокойно, – за которую мы и боролись эти шесть лет.

Он быстро взглянул на нее, слегка отступив назад. Дэвиду показалось, что над ним подсмеиваются. Но ее худощавое лицо и губы сохраняли спокойствие.

– Вы не теряете присутствия духа.

– У меня просто нет выбора.