Проклятие

На ней лежало заклятие бога историй и удачи, и закрыть на это глаза тоже было бы не совсем верно.

Возможно, истина лежала где-то посередине.

Где-то там, где ничем нельзя было управлять, среди событий, направляемых судьбой…

Но, кроме нее, еще и выбором человека.

Внутри Серильды поднялся ужас. Самое печальное в том, что она хотела верить в возможность выбора. Хотела верить, что может управлять своей судьбой. Но как? Ведь она пленница Эрлкинга. Она уже делала выбор и совершала ошибки. Но в конце концов ее судьба была предрешена.

Так иронично. Как, должно быть, веселится Вирдит, где бы он ни находился.

– Значит, – неуверенно начала она, – значит, в той истории все неправда?

Король усмехнулся.

– То, что Перхта и я обменялись именами под Луной Влюбленных? Ерунда.

– Печально. Мне казалось, что это так романтично.

Эрлкинг покачал головой, снова наполняя свой бокал.

– Нам не нужны были сказочки, перевирающие нашу историю. Перхта и я… наша любовь была предопределена с самого начала.

Я неполон, когда ее нет рядом.

Серильда замерла, смущенная его откровенностью.

Ей было еще хуже от того, что она знала о намерении Эрлкинга возвратить Перхту. В Бесконечную Луну – в ту редко выпадающую ночь, когда зимнее солнцестояние совпадает с последним полнолунием в году, – Эрлкинг и его Дикая Охота собирались изловить одного из семи богов. А с появлением первых лучей солнца плененный бог вынужден будет исполнить единственное желание.

Эрлкинг пожелает вернуть из Ферлорена Перхту.

Жестокая охотница снова будет ходить по земле, и он без колебаний отдаст ей ребенка Серильды. И раньше Ольховый Король похищал для Перхты детей, но никогда прежде не дарил ей новорожденного младенца.

При мысли об этом Серильде становилось плохо. Для Эрлкинга новая жизнь, растущая внутри нее, была просто вещью, которую можно завернуть понаряднее и подарить. Кукла, игрушка, пустяк – поиграй и выбрось.

И хотя сама Серильда ни разу не встречала Перхту, она догадывалась, что, как бы охотнице ни хотелось иметь собственное дитя, любящей матерью ей не стать.

Говорили, что она безжалостна, надменна и жестока. Всякий раз, когда она уставала от очередного подаренного ей ребенка, Эрлкинг уводил дитя в лес и возвращался один.

Таковы темные.

Такова мать, для которой предназначался ребенок.

Все так и было, за исключением одной мелочи. Одной маленькой проблемы, о которой Эрлкинг пока еще не догадывался.

Она уже пообещала этого ребенка Злату.