Супернова

Ужас и решимость, с которыми она тащила его прочь от дома, были совершенно искренними.

Возможно, она думала о спасении собственной жизни, но… Адриану упорно казалось, что дело было не только в этом. Нова пыталась спасти и его тоже.

Адриан отказывался верить, что это было притворством.

Что если Нова – нет, Кошмар – переживала за него? Искренне переживала?

Какая, впрочем, разница.

Она злодейка и Анархистка. Она его враг. Она лгала ему на каждом шагу. Адриан едва не задохнулся от желчи, которая внезапно обожгла горло горечью.

Он ненавидит Кошмар. Презирает и ненавидит до глубины души.

Он повторял и повторял эти слова, надеясь, что если будет твердить их снова и снова, то сумеет унять охватившую его тревогу.

Я ее ненавижу. Я ее ненавижу. Я ее ненавижу.

– Скетч?

Адриан вскинул голову. В обгоревшем проеме двери стояла Цунами, ее белые перчатки были покрыты серебристым пеплом.

– Мы навели порядок, теперь там безопасно. Эксперты и уборщики могут приступать к работе. Ты тоже заходи, если хочешь.

Затаив дыхание, он кивнул Руби и Оскару. Цунами снова скрылась в доме, но Адриан не сделал и двух шагов, как почувствовал на плече чью-то руку.

– Думаю, ты и сам понимаешь, тебе незачем туда заходить, – сказала Руби.

Адриан напрягся.

– Ты слышала, что сказала Цунами. Там безопасно, – в его голосе определенно слышалась плохо скрытая злость, но он плевать на это хотел. Он действительно злился и ненавидел.

– Я не об этом говорю, – Руби склонила голову набок, с состраданием глядя на Адриана. – Оставь зачистку бригаде уборщиков. Тебе там быть необязательно.

– Вообще-то, там нужно быть именно мне, – огрызнулся он. – Я знаю ее лучше, чем кто-либо, я должен выяснить правду.

– Она нам всем морочила голову, Адриан, не только тебе. Она была моей подругой. И приходила болеть за моих братьев на этой дурацкой Олимпиаде помощников. Она отплясывала с Оскаром на балу. Она…

– Она меня поцеловала, – перебил он.

Он замолчал, едва удержав безжалостные слова, которые не выходили у него из головы с тех пор, как стала известна правда. Я мог бы в нее влюбиться.

Это неправда, подумал он. Это было не по-настоящему. Все с ней было не по-настоящему.

Руби насторожилась.

– Адриан…

– А кроме того, – продолжил он, – она не всем нам смогла заморочить голову. Данна еще несколько недель назад ее заподозрила.