Супернова

Чтобы убить человека, не имеющего к ним аллергии, потребовалось бы уж очень много яда даже самых опасных ос – и все же такое было возможно.

Какая ужасная, мучительная смерть.

– Смерть, – проскрежетал чей-то голос. – И пчелы, всюду пчелы и осы.

В тенях сгустилась фигура Фобии, загородив дверь в кухню. В тусклых лучах лунного света, сочившихся в окна, сверкнуло острие косы.

– А также пауки, змеи, тараканы, крысы, – продолжал Фобия, перебирая страхи, таившиеся в глубинах мозга Нарциссы. – Скорпионы, публичное унижение.

– Вот чудеса-то! – пробормотал Лерой. – По крайней мере, она ловко притворялась смелой.

– Но в глубине души, – продолжал Фобия, и его скрипучий голос зазвучал издевательски, – она едва не сходит с ума от страха, что никогда не испытает истинной любви.

– Ой, так она из этих, – картинно всплеснула руками Хани. – К сожалению, этому страху суждено сбыться.

– Подождите, – сказала Нова, вскинув руку. – Нарцисса, шлем мы тебе ни за что не отдадим, но мне кажется, мы можем друг другу помочь.

Нарцисса холодно взглянула на нее.

– Заботься о себе, Кошмар. Ты готова к тому, что Отступники узнают, кто ты на самом деле? Ведь ты так старательно это скрываешь.

У Новы вспотели ладони. Разумеется, она не была к этому готова. Ей еще предстояло выручить Аса. Предстояло повергнуть своих врагов.

Тут ее мысли вернулись к Адриану. Она вспомнила, как он ей улыбался. Как он ее целовал.

Все будет кончено.

К этому она не была готова.

– Это не так важно, – сказала Нова вслух. – Скоро все и так все узнают. Эта твоя карта, Нарцисса, вовсе не козырь, не надейся. А шлем нам самим нужен. Мы собираемся освободить Аса Анархию, и когда это случится, с помощью шлема он покончит с Отступниками и их тиранией раз и навсегда. – Она протянула руку в почти умоляющем жесте. – Почему бы вам не присоединиться и не помочь нам в этом?

Они долго поедали друг друга глазами.

Нова готова была поклясться, что уверенность Нарциссы рушится. Как бы она ни злилась на Анархистов за то, что случилось в библиотеке, слова Новы явно показались ей убедительными. На ее лице отражались сомнения и неуверенность.