Восточный плен. Князь

Сетеней, отстранив от себя дочь, опустилась перед ней на ковер:

– Оставь нас, мое счастье. Нам с Левентом нужно поговорить.

– О взрослых важностях? – тут же расстроилась девочка.

– Именно о них, – кивнула Сетеней. – Будь умницей и ступай в сад, поиграй. Там тебя ждет Кизляр. А после мы отправимся с тобой ужинать и проведем весь вечер вместе.

– Вместе? – Счастливая улыбка озарила лицо малышки. – Отец разрешил?!

Только Влад смог приметить в глубине взгляда Сетеней блеснувшую ненависть.

– Да, моя жизнь, – растянулись в нежной улыбке губы женщины.

– Я провожу ее, – поднявшись с кресла, вызвался Влад.

– Останься, – остановила его Сетеней, и тревога вновь затуманила ее взор. – Кизляр рядом.

Только тогда Влад согласно кивнул.

Расцеловав дочь в обе щеки, Сетеней отправила ее от себя.

– До завтра, Лев! – успела выкрикнуть малышка напоследок.

Влад заулыбался.

– Никак она не приучится…

– Это не важно, – прервала его женщина. – Я только что узнала, что султану нездоровится.

– Откуда? – в суровой задумчивости произнес Влад.

Законным преемником султана Абдул-Меджида по праву наследования считался Абдул-Азис – худшего исхода для всех и представить было невозможно.

Сетеней в который раз заломила тонкие руки.

«Это всегда выдает в ней крайнее беспокойство», – мысленно приметил Влад.

– В Долмабахче, при всей его роскоши, давно ходит страшная хворь.

– Ты считаешь, дело настолько плохо?

Женщина, только теперь перестав в отчаянии метаться по зале, остановилась, опустив руки.

– Это конец, Влад.

Его настоящее имя, с такой легкостью и обреченностью сорвавшееся с ее губ, заставило мужчину всерьез обеспокоиться.

Подойдя к Сетеней, он обхватил своими ладонями ее хрупкие плечи и заглянул в лицо. Удивительные глаза, несчетное количество раз взгляд этих прекрасных глаз воскрешал в нем желание жизни.

– Что с тобой, моя драгоценная? – чуть склонившись над ее лицом, спросил Влад. – Ничто прежде не страшило тебя…

– Ты не понимаешь… Ты даже представить себе не можешь, что будет, если мой супруг станет султаном.

Высвободившись из мужских рук, Сетеней поспешила к столу.

Отыскав бумагу в верхних ящиках и обмакнув перо в чернила, она склонилась над своим письмом.