Омерта

А потому бесстрастно посмотрел на Фиссолини и покачал головой. Бьянко шагнул к бандиту.

Но тут Асторре дернул дона за рукав, поймал его взгляд. Он все понял. И решил защитить Фиссолини.

– Он не собирался причинить нам вред. Он лишь хотел получить наши деньги.

Дон улыбнулся.

– Разве этого мало?

– Но у него были на то причины. Ему нужны деньги, чтобы кормить семью. И мне он нравится. Пожалуйста, дядя.

Дон вновь улыбнулся.

– Браво, – изрек он и надолго замолчал, не замечая Асторре, дергающего его за рукав.

Впервые за много лет у дона возникло желание проявить милосердие.

Люди Бьянко курили маленькие сигары, очень крепкие, и легкий утренний ветерок уносил дым. Один из них подошел к дону, предложил сигару. Асторре понял, что это не просто вежливость, а знак уважения. Дон взял сигару, мужчина чиркнул спичкой, сложил ладони корабликом, чтобы дон мог раскурить сигару. Дон выпустил струю дыма и лишь потом заговорил.

– Я не стану оскорблять тебя проявлением милосердия.

Но я сделаю тебе деловое предложение. Я признаю, что ты не угрожал мне лично, более того, с должным уважением принимал меня и мальчика. Предложение следующее. Ты живешь. Твои люди живут. Но до конца ваших жизней вы служите мне верой и правдой.

Безмерное облегчение охватило Асторре, и он улыбнулся Фиссолини. А тот опустился на колени и поцеловал руку дона. Асторре заметил, что вооруженные люди усиленно задымили сигарами, и даже на глаза Бьянко, твердого, как скала, навернулись слезы.

– Благослови вас бог, господин мой, – прошептал Фиссолини.

Дон положил сигару на камень.

– Я принимаю твое благословение, но ты должен понимать, чего я от тебя жду. Бьянко пришел, чтобы спасти меня, и от тебя потребуется то же самое. Каждый год я выплачиваю ему определенную сумму, теперь получать деньги будешь и ты. Но предательства я не потерплю. Если ты меня подведешь, будут уничтожены не только ты, но и вся твоя семья. Твоя жена, дети, племянники, зятья.

Фиссолини поднялся с колен.

Обнял дона и заплакал.

Тот день словно связал дона и его племянника в единое целое. Дон любил мальчика за то, что тот убедил его проявить милосердие, Асторре – дядю, который подарил ему жизни Фиссолини и его людей. И связь эта со временем только крепла.

* * *

В их последний вечер на Вилле Грация дон Априле пил кофе в саду, а Асторре, на удивление печальный, ел оливки.

– Тебе не хочется покидать Сицилию? – спросил дон.