Откровения, которых не хотелось

Нужно было захлопнуть дверь у тебя перед носом, стечь вниз по стенке, навсегда разделиться и разделаться.

Я выбегаю на улицу, чтобы не завопить. Небо, кажется, вот-вот лопнет и прольется на меня и на нашу улицу.

Туча над городом жидкая и вялая.

Сморщившееся лицо с живым интересом высовывается наружу и пялится. Торчит сквозь решетки пучеглазо-прищуренная седина.

Бегу мимо моста, мимо мима, дежурящего на углу. Мимо пиццерии, из которой выходят дамочки и мамочки.

Это не наш с тобой мост. Наш давно уже рухнул и исчез под грязно-коричневыми водами.

На том мосту мы целовались, а этого ты в жизни не видывал.

Мне приятно стоять на мосту и чувствовать, как дождевые капли, танцуя, опускаются с грохотом мне на пальто, на щеки и на макушку.

Мисс, обращается ко мне пожилой инвалид в кресле. Ему стоит многих усилий преодолеть разделяющее нас расстояние.

Я замерла и не двигаюсь. Отчасти из-за того, что мне парализовал страх. Отчасти – из-того, что он, в отличие от мерзких детей, не назвал меня миссис.

Позвольте, просит он, вас нарисовать.

С этими словами у него на коленях выстраиваются в ряд тюбики с масляными красками, несколько восковых мелков, скетчбук и два простых карандаша.

Да разве я для того, чтобы меня рисовали, недоумеваю я.

Именно для этого, утвердительно качает головой калека, и мне становится обидно, что я его сначала испугалась. Вы были рождены, чтобы украсить своим выразительным лицом лучшие холсты, когда-либо нарисованные. Стать Мадонной. Осенить жизнь молодого вдохновенного художника.

Я повидал немало лиц, мисс, и скажу вам, что немногие созданы для того, чтобы с них писали картины, закладывали их лики в основу святых и священных.

Инвалид говорит и рисует, практически не глядя на меня. Через десять минут портрет завершен.

Это больше скетч, набросок, эскиз. Яркие пятна, скомпонованные в хаотичном порядке, никак между собой логически не связанные. Похоже на то, что у меня внутри.

Я протягиваю художнику книгу на грузинском языке и немного мелочи – всю, что у меня есть.

Значит, мне придется ходить пешком. Денег больше нет.

Нужно устроиться на работу. Или дописать, в конце концов, безжизненные мои россказни, послать их в издательство.

Потом послать издательство к черту.

Мне никогда, вероятно, не стоять на пыльных библиотечных или свежих магазинных полках. Я смирилась.

Как ты смирился с войной и со мной. Я больше не взрыв, не пьянящая смесь, не опьяняющая сила и страсть. Я смиренный агнец.