Откровения, которых не хотелось

Люди умирают каждый день, но все же намного легче к этому относиться по-философски, если знаешь, что они сделали свой выбор сами, или просто жизнь кончилась. В плане конечности человека вообще.

Твои руки разматываются веревками и вьются вдоль тела, втиснутого в плетеное кресло на балконе моей старой-новой квартиры.

Я не знаю, как тебя утешать. Я сама об этом не думаю, потому что не смогу себя утешить.

От этого становится горько. В холодильнике стоит клубничное желе и шоколадный пудинг. Если съесть много сладкого, станет ли менее горько на душе?

Глупо, но я хочу попробовать.

Ты смотришь безумным, ослепшим взглядом куда-то мимо меня, мимо стены, мимо проводов и мимо городов. Догадываюсь, что ты можешь там видеть, прогоняю прочь эти образы.

Вот желе, говорю я, садясь на полу подле тебя. Если хочешь, могу поделиться пудингом тоже.

Твои веревочные руки вспархивают, как растревоженные пчелы, и опускаются обратно, зацепив по пути чайную ложку.

Мы впервые вместе вот так – когда ты слабее меня и нуждаешься в поддержке, в утешении. Конечно, кого я обманываю. Это всегда так, но мы ведем молчаливую игру, подпольную войну, и никогда не говорим о том, что ты возвращаешься всякий раз маленький, запрыгиваешь, как кот, мне на живот, и ищешь ласки.

А я всегда оказываюсь сильней, и всегда подбираю те самые слова, как музыканты подбирают те самые ноты.

Их всего семь. Все восемь.

Выглядываю в окно, высвободившись из твоей паутины, из твоей веревочности. Во дворе высокая крашеная лесбиянка в кепке тянет за собой упирающегося хаски. Им обоим нет никакого дела до нашей войны.

В последнем своем письме ты признался, что живешь с женщиной, которая тебе в матери годится. Она еще и блондинка.

Я сразу возненавидела и её, и тебя. И в отместку попыталась закрутить роман с симпатичным парнем, с которым мы ходим в одну библиотеку.

Задумка обернулась провалом. И позором, потому что соседские мальчишки кричат: миссис Эм – упругая попка.

Как же меня раздражают вездесущие дети и родители, во всем им потакающие, и этот деторожденческий культ. И то, что женщина, не желающая пополнить беременные, оплывшие мозгом ряды, приравнивается к умалишенной постоялице клиники для душевнобольных. Клинический случай.

Я – клинический случай. Я – миссис Эм – упругая попка. Я – миссис Эм – целуется звонко.