Откровения, которых не хотелось

Помнишь, как я улетала тогда? Мы не могли нацеловаться. Тогда-то я узнала, что у тебя соленые поцелуи, и навсегда решила привязать себя не к тебе, но к морю, чьи поцелуи соленее твоих, и менее болезненные.

Десять лет я не видела снега. Десять лет я думала о тебе практически каждый день.

Сегодня мы увидимся снова.

Море сегодня беспокойное, как и я. Вода синеватая, мутная. Ласточки летают совсем низко, велосипедисты несутся отчаянно, продавцы вареной кукурузы, чебуреков и бижутерии атакуют неистово.

Миссис, миссис, кричат голодранцы, вам букет из белых роз. И скалят грязно-желтые зубы.

Накрапывает мелкий дождь, и в левом верхнем углу небесного листа распускается, подобно цветку, неспелая, недозрелая радуга о четырех цветах вместо семи.

Дорога под землей, бегу, перепрыгивая через две ступеньки – вниз, через три ступеньки – вверх.

Под мостом всегда чем-то торгуют, курят, вопят, покупают, ворчат и попрошайничают. Красноволосая девушка играет на скрипке.

Музыкальное сопровождение придает всем этим кадрам кинематографичность, и мне вдруг делается неуютно.

Мы же не в каком-то дурацком фильме.

Мы, скорее, в книге. Наша глава слишком уж затянулась, и похоже – автор решит оставить финал открытым, чтобы каждый додумывал, как хотел, как сумел.

Я выбегаю из подземного перехода и врезаюсь в чернокожего парня в фетровой шляпе и в брюках с подтяжками.

Солнечный свет рисует себе мишень на моей макушке. Начинается отсчет – три: два: один: плие!

Две мои книги развиваются параллельно, перетягивая внимание каждая на свою сторону. Два противоборствующих упрямца, две ослицы, столкнувшиеся на узком мосту.

Я расскажу тебе про каждую из них, чтобы ты понял, о чем я молчу всякий раз, когда мы видимся с тобой.

Там нет главных героев, нет второстепенных персонажей. Только клетчатый узор скатерти, пение самовара и скрип ржавой цыганской иглы, которой непослушный соседский ребенок ведет по стеклянной крыше моей черепной коробки.

Ты выглядишь осенней, скажешь ты при встрече, глядя в какую-то обратно вывернутую сторону, и я рассмеюсь, потому что мы встретились осенью, и я даже тогда не была похожа сама на себя.

Осень всегда выставляет нас в невыгодном свете. Осенью почему-то всегда страдается яростнее от одиночества.