Отражение не меня. Сердце Оххарона

– Подарите мне жизнь Чер Лероя, Ваше Величество.

– Что? – Лиария нахмурилась. – Этого червяка? Зачем он тебе?

– Можете считать моей прихотью. – Паладин заложил руки за спину, не реагируя на ладонь королевы, что по-прежнему лежала на его груди. – Вы ведь собирались его убить, не так ли? Теперь, когда он выполнил свою часть договора, вы собирались его убить.

– Конечно, – улыбнулась она.

– Поэтому я прошу его жизнь. В награду. Возможно, мне понравится Светлый магистр в качестве раба.

Лиария пристально всматривалась в темные глаза мужчины, пытаясь понять его мысли.

Королева кивнула.

– Хорошо. Ты сможешь забрать его после того, как я с ним… поговорю. Думаю, попав в твои руки, Лерой еще сильнее возжелает смерти.

Она рассмеялась, Шариссар промолчал.

– Какова вторая просьба, дарей-ран?

– Позвольте посетить Вместилище Тысячи Душ.

Лиария убрала свою ладонь с его груди и нахмурилась.

– Зачем?

– Чтобы задать вопрос, Ваше Величество.

– Нет смысла спрашивать какой, не так ли? – в ее голосе насмешка сменилась злостью. Она отвернулась и отошла к краю площадки. – Ты ослаблен, Шариссар. А Вместилище требует силы. Значительной силы. Пока я не могу позволить тебе войти туда.

Паладин молчал, рассматривая спину королевы. И не позволяя своей злости вырваться наружу.

– В таком случае прошу позволения мне вернуться в свой замок, Ваше Величество, – холодно произнес он. – Мне необходимо заняться проверкой боеготовности наших войск.

Лиария посмотрела из-за плеча.

– Ты живешь войной Шариссар. Мой идеальный паладин Мрака… Но в мире существует не только война.

– Не для меня, Ваше Величество.

– Что ж, – она кивнула и вновь отвернулась. – Ты можешь вернуться в Острог. Но будь готов прийти по первому моему зову.

– Как всегда, Ваше Величество.

Она быстро взглянула в глаза дарей-рана, но насмешки в них не увидела. И указала рукой на чашу. – Иди. Я соединю твою нить.

Шариссар молча скинул черный камзол, серебряный мех в багровом свете тоже отливал красным. Паладин спокойно разделся, складывая одежду на каменный постамент. Его движения были четкими и скупыми. Привычными. Он сжал в ладони белый клинок и шагнул к чаше.

– Что это?! – голос Лиарии обжег, словно плеть, и холодные пальцы легли на его спину. Туда, где пульсировала метка избрания. Шариссар отстранился, прикосновение было ему неприятно.