Лекс Раут. Чернокнижник

Еле удержал равновесие, балансируя на самом краю. Стражники заржали, а я выпрямился и внимательно осмотрел их лица. Запомнил.

– Двигай копытами!

Кто не ходил в колодках, тот не представляет, что это за удовольствие. Незабываемое. У меня такой опыт уже был, к несчастью, так что приноровился быстро. Шажки приходилось делать маленькие, двигая задницей, словно продажная девка. Стражи ржали, отпуская мерзкие шуточки, но я молчал. Пытался запомнить дорогу и постоянно прощупывал силу. Безрезультатно.

Меня провели в просторное помещение. Стена, украшенная всевозможными орудиями пыток, радости не внушала. За широким столом восседал сутулый писчий, обсасывающий кончик пера, у маленького окошка стоял толстяк в мантии ловца. Ну, стало быть, это и есть тот самый жизнью обиженный, темным придавленный. Ну-ну.

– Приковать, – распорядился толстяк и с мерзкой усмешкой наблюдал за тем, как меня растягивают на цепях возле стены.

Стражники отошли, я уставился в лицо светлого.

– Ну что, чернокнижник, будем признаваться?

– Это в чем?

– Во всем. – Он принялся загибать толстые пальцы: – Непоправимый ущерб городу – это раз. Убийство неповинных людей – это два. Применение запрещенной темной магии – это три… Уже этого достаточно для казни!

– С каких это пор темная магия запрещена? – вскинул я бровь.

– С недавних, – любезно пояснил толстяк и без предупреждения вогнал мне кулак в живот.

Я согнулся, ну насколько позволяли цепи, и зашипел сквозь зубы.

– А перебивать меня не надо, мразь, – ласково пояснил ловец.

Я отдышался, поднял голову:

– Ты обязан передать меня ловцам Кайера. И вынести официальное постановление…

Зря это я сказал, конечно. Град ударов обрушился на мой несчастный живот, парочка досталась и челюсти. Ударчик у толстяка был совсем неслабым.

– Нравится бить тех, кто в цепях? – хмыкнул я.

– С мразями типа тебя я разговариваю так…

На этот раз удар пришелся в нос. Кость хрустнула. Демоны, а ведь я его и в прошлый раз неправильно срастил! Кажется, моя внешность становится все привлекательнее…

Одно я понял довольно быстро: старик Мор был прав, и разговаривать ловец не желал. Он даже не спросил мое имя, очевидно, в списках я буду значиться безымянным.