Двериндариум. Мертвое

– Ах, не стоит. Я понимаю, что значит такое распределение. Приют отдал тебя в услужение, тебя купили за жалкие медяки. Ты работаешь за кров и скудную еду. Впрочем, тебе повезло, здесь лучше, чем в каком-нибудь… салоне.

Она усмехнулась, а я покраснела. Да, я знала, что бывает и такое. Сирота не может выбирать, где отрабатывать два года после выпуска. И мне действительно повезло. Меня купила приличная вдова Фитцильям, а не владелец швейной лавки, о котором ходили дурные слухи. Например, что девушки шьют днем, а ночами занимаются совсем другим делом.

– Вас это не касается.

– Конечно, – спокойно произнесла Ардена Левингстон. – Твое прошлое меня волнует лишь до определенного момента. Скажи, ты ведь умеешь читать и писать?

– Конечно, – вспыхнула я.

– Замечательно. И держишься весьма… неплохо! Если тебя привести в порядок… Худа только. И почему ты такая худая, словно с рождения не ела! Но лицо… глаза… Ах! Я не верила… Какая удивительная удача! Для тебя, понятно, – спохватилась гостья.

– О чем вы говорите? Что вам надо?! – не выдержала я.

– Ты должна стать мной, – торжественно объявила гостья. – Заменить меня на год.

– Что?

Мне послышалось? Или незнакомка – сумасшедшая?

– Где заменить?

Ее глаза сверкнули в свете керосиновой лампы.

– В Двериндариуме.

Глава 2. Предложение

Гром не грянул и пол не провалился под моими ногами, но ощутила я себя именно так. Слово, произнесенное Арденой Левингстон, повисло в тесной комнатке между стеллажами и заискрилось, словно и оно обладало волшебной силой.

«Желай тихо. Твои желания тебя слышат».

Давно ли я думала о Двериндариуме? О том, что именно там есть ответы на мои вопросы. Что именно там я смогу, наконец, понять, что произошло с Ржавчиной?

Вот только попасть на заветный остров Двери для такой, как я, практически невозможно.

Нет, теоретически это может сделать каждый житель империи в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Вот только для того, чтобы открыть Дверь, надо пройти обучение и… заплатить кучу монет.

Слово отозвалось внутри болью, ужасом и каким-то сладостным предвкушением.

– Вы надо мной смеетесь. – Я вскочила, но гостья снова рассмеялась и успокаивающе махнула рукой. Перчаток она так и не сняла.