Двериндариум. Мертвое

Я ощутила, как стекает по спине холодная капля.

– Я представлял тебя иначе, – сказал он.

– И как же? – удалось выдавить мне.

Он пожал плечами.

– На изображениях в газетах ты выглядишь… крупнее. И старше.

Да, Ардена тоже негодовала по поводу моей худобы. Интересно, что писали о наследнице в тех самых газетах?

– Как говорит отец – в газетах все врут. Так ведь?

Я легкомысленно улыбнулась, ощущая себя, как канатоходец на вышине Лиризанского пика! Один неверный шаг – и пропасть!

– Мы давно не виделись, – осторожно сказала я, желая убедиться, что хоть в этом мои сведения точны.

– Тринадцать лет, – по-прежнему сухо подтвердил парень. – С тех самых дней, когда умерла моя мать.

Я лихорадочно вспоминала все, что знала. Ардена старше меня, сейчас ей двадцать один, а ее брату – двадцать три. Когда родственники виделись последний раз, девочке было восемь. Вот только я не знала, что это были похороны.

И что я должна говорить?

– Да… грустное событие…

– Грустное? – Февр так быстро оказался рядом, что я испуганно шарахнулась назад.

Он почти вжал меня в стену. Прозрачно-голубые глаза оказались слишком близко, и я увидела сетку лопнувших сосудов вокруг ярких радужек. По правде, выглядел парень жутко уставшим и жутко злым. И хотелось сбежать от него подальше, но я не могла. Поэтому просто смотрела ему в лицо, пытаясь не паниковать.

Он уперся ладонью в стену.

– Грустное? Ты смеешь называть ее смерть грустным событием? Ты смеешь?! Ты еще большая дрянь, чем я думал, Ардена!

Я прикусила щеку.

Склирз! Кажется, я ляпнула что-то не то… вот только знать бы, что!

– Я не хотела тебя злить…

– Не хотела злить, значит? Я надеялся, что не увижу тебя еще лет двадцать!

– Я могу переехать в другой дом… наверное…

– Хочешь жить отдельно? – прищурился парень.

– Очень! – искренне выдохнула я. Желательно, на другом конце Двериндариума. Как можно дальше.

Кристиан наклонился ниже, и я ощутила запах кофе от его губ. Тряхнула головой.

– Хочешь провести тут приятное время, наслаждаясь жизнью? – почти ласково произнес брат.

И рявкнул: – Даже не надейся.

В прозрачных голубых глазах зажглось что-то убийственно-маниакальное. Я сглотнула. Склирз! Я точно влипла. Теперь надо понять, насколько глубока эта трясина.

Он взял себя в руки, хотя злость все еще плескалась в глазах. И снова я подумала об океане…

Отошел и заложил руки за спину.

– Жить ты будешь здесь. И я за тобой присмотрю. Как старший брат. Поверь, тебе не понравится.