Загнанная в угол

Тимофеевский выскакивает за ним, и теперь на пленке лишь пустая комната и голоса:

– Только не кричи, нас могут услышать. Давай поговорим серьезно, – предлагает Тимофеевский.

– По дороге поговорим, – различаю я голос Шурочки.

– Только не во дворе и не в подъезде, умоляю тебя, – просит Тимофеевский. – Поговорим в машине.

– Если тебе не нравится мой голос, могу вообще молчать, – огрызается тот.

Слышен стук входной двери.

Я продолжала смотреть на экран, на котором изображена опустевшая комната, и пыталась вникнуть в суть их разговора.

Но на ум после увиденного как-то ничего не приходило. Правда, я подумала о том, как все-таки сильна любовь. Сильна до такой степени, что столь важный чин, как Тимофеевский, виляет хвостом перед каким-то там Шурочкой. В этот момент раздался телефонный звонок.

– Слушаю вас.

– Танечка? Это вы?

– А-а, добрый вечер, – узнала я голос Елизаветы Андреевны.

– Ну как? У вас есть что-нибудь для меня? Я звонила сегодня днем, но вас, видимо, не было дома.

– Пожалуй, что есть, – неохотно ответила я, подумав о том, как же крепко я спала, что даже не слышала звонка.

– А я могу сейчас прийти? – вкрадчивым голосом спросила Тимофеевская.

– Может, лучше завтра утром? Время-то позднее, – предложила я, понимая, конечно, что желание клиента – закон.

– И все-таки...

– Хорошо. Я вас жду, Елизавета Андреевна, – неохотно согласилась я, чувствуя, что от меня что-то ускользает, но вот что именно?

Не успела я перемотать пленку, как снова раздался звонок.

Только на этот раз в дверь. Я предусмотрительно убрала кассету в ящик стола и пошла открывать. К моему удивлению, это уже пришла Елизавета Андреевна. «Наверное, звонила из автомата напротив моего дома», – только и успела подумать я.

– Здравствуйте, Танечка. Вы уж простите, что так поздно, – начала извиняться она, – но вы сказали, что... А я так переживаю, волнуюсь. Ночами не сплю.

– Ничего страшного, – махнула я рукой, отмечая про себя, что на этот раз Елизавета Андреевна выглядит не так хорошо, как в наше первое свидание.

Платьице совсем простенькое, босоножки запыленные, а прическа – обыкновенный хвост, стянутый на затылке какой-то детской резиночкой.

Она уже без приглашения вошла в комнату, села на то же место, что в прошлый раз, и выжидательно посмотрела на меня. Глаза ее сейчас выражали явный испуг и нетерпение.

– Может, выпьем по рюмочке коньячку? – предложила я, не зная, как начать разговор.