Я больше не шучу

Решив одну проблему, я принялась за другую: выпросив у старшей медсестры – пожилой женщины со взглядом прокурора – кожаное кресло из комнаты отдыха, я перетащила его в палату. Спать на стуле, скажу прямо, неудобно – кресло для этой цели больше подходит.

К пяти часам в отделение заявилась тетя Мила с двумя огромными баулами, набитыми снедью.

– Думаю, на неделю тебе этого хватит. Кстати, расскажи, как ты оказалась в хирургическом отделении?

Я молча указала на спящую Александру.

– Я охраняю эту женщину.

– Кто она?

– Фермер.

Тетя Мила покачала головой:

– Надо же, героическая профессия для женщины. Если ей захочется чего-нибудь почитать, я принесу парочку детективов.

– Не нужно, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я, – при сотрясении мозга читать нельзя. Можно только лежать и страдать.

В глазах тети Милы мелькнуло сожаление. Ей так хотелось, чтобы вокруг нее было как можно больше единомышленников, но глотать по детективу в день было под силу только ей.

– На всякий случай… – произнесла тетя Мила, осторожно кладя на краешек тумбочки один из романов Чейза.

Это точно. Единственное шоу, которое можно лицезреть в клинике, – подача утки в постель больного. Кстати, его можно не только видеть, но и участвовать в нем самому. Очень интересно!

Выдав тете Миле некую сумму на расходы, я обратилась к ней с просьбой.

– Вы не могли бы, милая тетушка, посидеть часок с моей клиенткой? Мне надо отлучиться.

Тетя Мила взглянула на свои часики:

– Я не взяла с собой книгу, этот часок покажется мне годом!..

Да, этот немаловажный момент я не учла. Книгомания – опасная вещь, от нее нет спасения.

– Тетя, мне обязательно надо отлучиться. Моя машина тоскует без своей хозяйки на штрафной площадке!

И без того круглые глаза тетушки превратились в компакт-диски.

– Тебя схватила милиция?

– Не совсем так… – уклончиво ответила я. – Было бы хуже, если бы я бросила свой «Фольксваген» на дороге, а потом узнала, что его угнали.

Я лукавила. Тетя Мила перечитала все, что только можно найти на прилавках наших магазинов, поэтому опрометчивые обещания могли сослужить мне в дальнейшем плохую службу. Однако деваться было некуда.

Тетушка вздохнула:

– Только поторопись, я долго не выдержу.