Весь в папу!

Сейчас ему захотелось вернуться. Там было тепло. Уютно кипел чайник.

А с Катькой последнее время происходит что-то странное. Она нервная.

Он посидел на лавке еще минут десять, решив, что именно столько времени необходимо для того, чтобы Катька почувствовала, как она не права.

Потом вернулся.

Катька сидела за столом и улыбалась. Самое гадкое было, что он мгновенно понял: улыбка предназначена не ему.

Тогда кому? Просто так? В пространство?

Сашка подавил приступ бешенства. Подошел и чмокнул ее в щеку, пробормотав:

– Прости…

Она посмотрела на него.

Глава 5

Мельников приветствовал меня детской улыбкой и словами:

– Однако ты, Иванова, похудела. Просто тростинка стала. Это оттого, что ты вермишелью питаться отказываешься.

– Нет, – покачала я головой, – просто я, в отличие от некоторых следователей, верна своим принципам и в очередях не торчу. Я другой отдых предпочитаю.

– Ну и ладно, – незлобиво согласился Мельников, – и не стой.

Он понял, что я намереваюсь приступить к интересующему меня вопросу, и вздохнул.

– Начинай, – махнул он рукой, – иногда ты бываешь невыносимо скучной.

– А ты, милый, иногда потрясаешь чрезмерной веселостью, – отомстила я.

– Это все из-за кризиса, – печально согласился он, – мои мозги перестали получать достаточное количество сахара. Но я постараюсь тебе помочь. Хотя у меня с соображением туго.

– Я тебе буду приносить сахар, – милостиво предложила я, – как Мандельштам Цветаевой таскал папиросы.

– Понял, – улыбнулся Мельников. – Ты мне – сахар, я тебе – сигареты. Так и продержимся.

Я вкратце поведала ему о событиях в Адымчаре. Некоторые подробности алексановских развлечений я опустила. Он нахмурился сразу, как только услышал алексановское имя.

– Вечно тебя, милая, в болото тянет… – вздохнул он. – Ты хоть знаешь, что за фрукт твой Виктор Степанович?

– Примерно, – пожала я плечами.

Он поднялся и подошел к сейфу.

– Предыстория такова, – начал он. – Год назад Тарасов терроризировал маньяк. Довольно долго. Девчонки пропадали, как в Бермудском треугольнике. Мы хватались за голову, но поделать ничего не могли. Никаких свидетелей. Никаких следов этот паразит не оставлял. История ужасная.

Я слышала про прошлогодний кошмар. История потрясла весь Тарасов. Девочек старались не выпускать на улицы.