Весь в папу!

Я уже собиралась отправиться в облпрокуратуру, дабы разыскать его, как телефон мой разразился веселым звоном, и, подняв трубку, я услышала голос Мельникова.

– Тань, – спросил он меня без всякой подготовки, – тебе вермишель нужна?

Я задумалась. Вопрос о вермишели пока не возникал в моем сознании. Я даже не знала, нужна она мне или я смогу перекантоваться без вермишели еще некоторое время. Просто когда тебе звонит твой лучший из друзей и спрашивает о продуктах питания, это означает, что финансовый кризис мощными щупальцами вцепился и в наши ряды.

– Нет, – решила я.

– Жалко, – огорчился Андрюшка. – У меня ее целый мешок.

– А зачем ты ее брал? – удивилась я. Мельников никогда этакой запасливостью не отличался.

– Стадному чувству подчинился, – горестно признался Мельников. – Все брали. И я взял.

– Маше Поляновой отдай, – посоветовала я, – у нее сенбернаршу кормить нечем.

Мельников замолчал. Он явно не был готов отдать полмешка с трудом добытой вермишели собаке. Но здравый смысл победил.

– Ладно, – согласился он, – собака почти человек. Позвоню.

Он уже собирался повесить трубку, как я заорала:

– Подожди!

Он испуганно спросил:

– А что? Ты передумала?

Я его разочаровала своей непоследовательностью.

– Да нет… У меня же к тебе дело! Только разговор, Мельников, никак не назовешь телефонным.

– А-а… – протянул он. – Ладно, зайди ко мне на работу.

Мы договорились о встрече. Мельников долго листал свой ежедневник, наконец было выбрано устраивающее нас время.

Одна ниточка у меня появилась.

Я решила дернуть и за вторую. Полистав газетку, приходящую на дом в качестве бесплатного презента, я нашла телефон «Октябрины».

Ответом мне были короткие гудки. Сразу стало понятно, что наш народ имеет склонность к презентациям и банкетам, которые обязывалась обустроить «Октябрина». Я опять набрала номер. Дозвониться оказалось делом сложным. Посмотрев на часы, я увидела, что мне пора.

Что ж, придется дозваниваться позже.

* * *

Сашка не знал, стоит ли рассказывать Катерине о его афере. Или просто, дождавшись конца предприятия, принести ей кейс с долларами?

Он понимал, что Катька его игры не одобрит. Она всегда была трусишкой.

Но переполнявшее его ликование рвалось наружу.