Тур в никуда

Не успели мы пройти и несколько шагов, как нам навстречу двинулась компания из трех парней и одной устрашающе накрашенной девицы. Один из парней – маленький и коренастый с копной рыжих волос – вышагивал как автомат со стеклянным выражением глаз и перекошенным ртом. Он вдруг преградил Елизавете дорогу.

– А ну стой! – крикнул он.

– А ну пошел! – в тон ему тоже прикрикнула Новохатская.

Парень удивленно воззрился на нее:

– Ты, сучка, че, в натуре, совсем… да?

Тут мне стало ясно, что вся честная компания хорошо обширялась или обнюхалась.

Охраны, конечно же, как всегда, не было на месте: поблизости не маячил ни один вышибала.

– Я тя спрашиваю, – не отставал рыжий, – че молчишь, в натуре?

И он занес руку над головой Елизаветы. Тут же ее окружили остальные нарики. По их виду было понятно без всяких слов, что они явно жаждут крови.

Что же, они сами напросились. Я мгновенно перехватила руку рыжего, боковым зрением заметив, что его дружок, долговязый блондин с длинными волосами, собранными в хвост, тоже собирается нанести удар.

Руку рыжего я резко выкрутила так, что был отчетливо слышен звук ломаемой кости и почти одновременно с этим – душераздирающий вопль. Не дав ему опомниться, я подставила рыжего под удар блондина, который был предназначен для меня.

Кулак у него был тяжелый, он чуть не раскроил рыжему череп. Я тут же набросилась на блондина и нанесла ему три удара ногой. После третьего – в пах – он свалился на пол, как мешок с картошкой. Кажется, он даже и не понял толком, что произошло.

Оставался еще один, третий наркоман. Он до этих пор был в стороне, но теперь, видя, что его дружки повержены, издал боевой клич и ринулся на меня.

Ага, ты жаждешь продолжения боя? Всегда – пожалуйста.

Я легко ушла от его удара, а затем в прыжке с разворотом пяткой достала его затылок.

Уф, кажется, все. Нет, еще не все, девица, увидев своих поверженных кавалеров, разразилась трехэтажным матом и ринулась на меня.

Я остановила ее ударом в лоб.

Вот наконец-то и охранник подоспел, как всегда, вовремя: как раз к окончанию боя. Правда, он сначала не разобрался, где «красные», а где «белые», и набросился на меня.