Табу на нежные чувства

 – А вашему визиту, Евгения Максимовна, я рад втройне.

Я с удивлением посмотрела на мужчину.

– Наслышан о вас и ужасно рад, что теперь вы будете работать со мной, – продолжал тарахтеть Крапивин.

Я пожала плечами.

– Для начала хотелось бы узнать суть дела и понять, сколь необходимо мое участие.

– Очень, очень необходимо, – принялся уверять меня журналист, усаживая за свой рабочий стол.

– Эдуард Петрович, у нас мало времени, – мне на выручку пришел Мечников. – Расскажите Евгении Максимовне все, что вы рассказывали мне.

– Понял, рассказываю.

История Крапивина растянулась на долгих полчаса. Говорил он по-журналистски сухо, но исключительно по делу. Подробно описал слежку и людей, которые за ним следили, детально обрисовал три ситуации, в которых он едва не пострадал от рук неизвестных. И об угрозах по телефону, разумеется, тоже упомянул. Из всего услышанного я сделала неутешительный вывод: либо Эдуард Петрович криминальных фильмов насмотрелся и нафантазировал себе слежку с угрозами, либо против него затеяли какую-то хитрую игру, осторожную и опасную.

– А прослушку на телефон не пробовали ставить? – Мой вопрос был адресован Мечникову.

– А как же, – живо отреагировал он, – конечно. Делалось все это неофициально, в обход начальства, но прослушку мы установили.

– И что?

– Мне каждый вечер звонит кто-то, – вмешался Эдуард Петрович. – Но голос какой-то неопределенный, ни мужской, ни женский. – Он пожал плечами.

– Прослушка наша реагирует на звонок, но записи самого разговора нет, пара минут тишины, и абонент отключается, – добавил Константин.

– Даже так, – усмехнулась я. – Значит, вы, Эдуард Петрович, снимаете трубку, разговариваете с неизвестным, выслушиваете его угрозы, но разговор не фиксируется на пленке?

– Вот именно, – Крапивин закивал, – мистика какая-то.

– А другие разговоры? Ведь не только злоумышленник названивает Эдуарду Петровичу, – я снова перевела взгляд на Мечникова.

– С остальными все в порядке, запись есть.

– Как мило.

– Евгения Максимовна, я хочу, чтобы вы приступили к работе немедленно, с этой самой минуты, – начал уговаривать меня журналист. – Я за все заплачу.

– Константин Афанасьевич, могу я переговорить с вами наедине? – Я посмотрела на Мечникова.

– Я вас оставлю. – Крапивин поднялся со стула. – Буду в соседней комнате.

– Ты что, издеваешься надо мной? – накинулась я на Константина.

– Жень, Жень, не кипятись, – зашептал Константин.